10 часам я невыспавшийся приехал с новой гитарой к школьным воротам. Купил я не просто акустику, а электруху, о которой мечтал уже давно. К электрухе купил усилитель с эффектом овердайв, а также две педальки – дисторшн и вах-эффект, который популяризовали Бон Джови в своей ИцМайЛайф. В общем, мне не терпелось все это испытать в актовом зале. Однако, помимо меня вовремя приехал только барабанщик. Басист только проснулся, у пианистки сын приболел, вокалистка забыла, что улицу перекроют в связи с очередными ремонтными дорогами, и стояла в пробке. Так что в ожидании остальных участников мы с барабанщиком решили разогреться и сыграться. Мы начали с чего-то простенького, что мы умели оба играть. Затем он предложил песню, я предложил другую. Оказалось, мы слушали одну и ту же музыку и в целом имели много общего. Я попробовал электрогитару и без эффектов, и с овердрайвом, и с дисторшном, последний мне понравился больше всего, на нем я и остановился.
Спустя минут сорок нашего импровизированного грува барабанщику захотелось выйти покурить, а мне требовалось подтянуть струны. Хорошо ему, барабанщику, установил бочки и тарелки, взял новые палочки и всё. Прежде чем он ушел, мы с ним даже поспорили, кто придет следующим – басист или вокалистка. Прошло минуты три, как за ним закрылась дверь, в нее вошла вокалистка, а я выиграл спор. Звали ее Галина. Мне это имя никогда особо не нравилось, и не потому, что на испанском или итальянском языке означало «курица», это я узнал совсем недавно, а просто не нравилось. Когда мы с Олесей еще не знали пол ребенка, мы рассматривали и мужские, и женские имена. Так вот Галина, Агафья, Серафима и так далее еще во время первой дискуссии отправились в стоп-лист. То ли дело Настя, Даша, Маша, Катя... И вовсе не потому, что у меня с ними когда-то что-то было. Просто от них не веет деревенской романтикой, типа «Галя, ты кур покормила? Агафья, иди картошку окучивать! Серафима, муж твой Святополк с побоища вернулся, идите детишек настрогайте!». И вот, Галя.
Однако, Галя оказалась вовсе не деревенской барышней. Напротив, молодая прогрессивная талантливая. А Галиной в честь бабушки нарекли (вероятно, Серафима со Святополком). Помимо ее внутренних качеств, Галя и внешне была ого-го! Джинсы облегали ее стройные, но мясистые ножки, подчеркивали аппетитные ягодицы, а обтягивающая футболка, которую она надела под джинсовую куртку, ставила акцент на третьем размере груди. Она была жгучей блондинкой с густыми волнистыми волосами. Видимо, пока стояла в пробке, она успела подкраситься: удлиненные ресницы, тени на веках, тональник на вероятных прыщиках и яркая помада на губах. Пахло от нее тоже не сенокосом или коровьем выменем. J’adore от Dior, не иначе. В общем, несмотря на мою антипатию к ее имени, к самой Галине я расположился в считанные минуты.
Спустя десять минут, пока мы с ней разминались, вернулся барабанщик, а с ним явились и остальные опоздуны нашего вокально-инструментального ансамбля. Инструменты были установлены и настроены, и мы начали... лажать. Сорок минут сроднили меня с барабанщиком, и нам удавалось играть в такт, но вот остальным унисон был еще далек. Целый час мы гоняли нашу песню, и целый час кто-то косячил. Но вот инструменталисты отправились на очередной перекур, а мы с Галей пошли исследовать сцену за кулисами. Узкий проход был заставлен вешалками, каким-то пыльным реквизитом, стульями, коробками и партами, на которых все это лежало.
— Помню, как-то раз, - начал ностальгировать я, - нам с ребятами надо было сценку в актовом зале отрепетировать. Нас тогда даже с уроков отпустили. Пять
Тайные желания