бессильны. Я облизывал ее вагину и играл с клитором, а она задыхалась от переполнявшего ее возбуждения. Оторвавшись от ее влагалища, я рывком встал, подхватил одну ее ногу, отвел в сторону, открывая доступ, и вогнал грозное оружие по самые яйца, чем вызвал новую волну неконтролируемых стонов и криков. Придерживая ее за бедра, я вонзался в нее снова и снова. Сначала медленно, смакуя тем, как у нее перехватывало дыхание. Я высунул ей язык, а она припала к нему губами, ласкала его своим языком. Затем фрикции стали учащаться, становились резче, грубее. Едва я забарабанил ее, как следует, я почувствовал, как сжались ее мышцы, и она протяжно пропела сладострастную мелодию оргазма. Я думал сменить позицию или лишить ее анальной девственности, но темп, в котором наши гениталии терлись друг об друга, приближал мой очередной оргазм семимильными шагами, и мне не хотелось его прерывать. Я продолжил ее трахать и любоваться тем, как она переживает афтершоки своей кульминации, как трясутся ее сиськи в такт моим толчкам, как с ее губ слетает прерывистое дыхание. Предчувствуя свой апогей, я вогнал ей напоследок еще раз по самые яйца и резко вынул, фонтанируя спермой на ее живот и лобок.
Кончив, я отпрянул на пару шагов от нее, а мама Ани М. обессиленно сползла по стенке душевой кабинки на пол. Мой конец устало повис, капая остатками спермы. А она сидела и благодарно смотрела на меня снизу вверх. Спустя пять минут расслабона мы включили воду и, нежась под струями в объятиях, освежились. Она выходила их душа первая и выводила меня, как отряд спецназа выводит разведчика из тыла врага.
Когда мы поднялись в столовую половина газировки была выпита, а половина фастфуда съедена. Зато к фруктам никто еще даже не притрагивался. Родители сидели за отдельными столами и что-то весело обсуждали. Я перекинулся взглядами с теми, кого уже успел осчастливить сегодня: Дарья, Регина, Галя. Увидел сына, бурно обсуждающего что-то с Беловым, Петровым, Морозовой и другими детьми. С ближайшего стола взял кусок пиццы с ветчиной и ананасами, которую еще никто не трогал, и пошел к другим папашам и мамашам. Некоторые из них встретили меня улыбками, оценили мое владение гитарой. Кстати, о гитаре. Я мысленно поставил себе напоминание написать Веронике, чтобы она приглядела за моей аппаратурой до понедельника. А затем вспомнил, что она навряд ли еще в школе, ведь день уже близился к вечеру. Мысленно отвесил себе подзатыльник за то, что не забрал гитару с прибамбасами сразу. Пока я пребывал в этих размышлениях, ко мне подошла моя бывшая жена. С тех пор, как она выдворила меня из своей квартиры, я так много хотел ей сказать, а теперь, когда она стояла рядом и произнесла свой «Привет!», у меня не было слов. Ответный «Привет!» пришлось буквально выдавливать из себя. Тем не менее, разговор был начат.
— Как работа? – спросила меня Олеся.
Я вспомнил, какие потрахушки мы устраивали с сотрудницами и начальницей, улыбнулся и ответил:
— Все хорошо. Отзывчивый коллектив, неплохая зарплата, даже квартиру предоставили – не работа, а мечта! Как у тебя?
— Тоже не жалуюсь. Начальница уходит в декрет, планирует меня поставить на свое место. А это дополнительные деньги и новые возможности.
— Поздравляю, - ответил сухо я. – Как дома? Как на личном фронте?
— Дома нормально, потихоньку. А вот мой личный фронт тебя, полагаю, мало интересует, - вроде не нахамила, но я почувствовал, как осадила, чтобы не лез, куда не просят.
Сложная задача