в нашу последнюю встречу, и теперь стимулировал два ее отверстия. Дарья не возражала — она, в принципе, боялась открыть рот, чтобы не закричать. Пока мой член ходил туда-сюда, она игриво виляла задом, дразня меня. Совершала им круговые движения, чтобы испытать весь спектр положительных ощущений. Чувствуя, как напряглась ее промежность, я понял, что точку кипения она уже достигла и скоро выпустит пар. Дабы догнать ее, я вынул палец, взял ее за талию и ускорил фрикции. Вероятно, шлепки наших тел слышались и в соседних кабинках, но для меня это все потеряло значение. Я снова был на финишной прямой и собирался кончить с одной из самых аппетитных попок в мире. Вместо громких стонов, криков, воплей Дарья испускала горячее дыхание. Стенка кабинки затряслась. Дарья промычала и покрылась дрожью, а я, не найдя другого выхода, вынул член из ее киски и вставил в ее задний проход, высвобождая заточенную энергию. В этот момент Дарья невольно вскрикнула. Выпрямилась. Я, сливаясь с ней в единое целое, обхватил руками ее нагое потное тело и губами ее рот, запуская внутрь язык. Словно древнегреческое изваяние, мы застыли в этой позе: губы сплетены страстным поцелуем, мои руки покрывают ее грудь с торчащими сосками, а мой член между ее ягодиц заполняет анус спермой.
Вдруг кто-то постучал в дверь:
— Ты еще там? Мы пошли в душ.
На этот раз голос подал я:
— Я очень рад за вас, молодой человек.
— Ой, извините! — всполошился он и ушел, а мы с Дарьей едва сдержались, чтобы не захохотать.
Через минуту Дарья в темно-зеленом закрытом купальнике выскочила в одну дверь, чтобы через другую кабинку выйти к шкафчикам, а спустя еще минуту я вышел через вторую. Положив вещи в свободный шкаф, я отправился к душевым и увидел идущую мне навстречу Дарью в закрытом купальнике. «Скрывать столь прекрасное сексуальное тело противоестественно и должно быть запрещено на законодательном уровне!» — подумал я, когда мы, поравнявшись, обменялись заговорщическими улыбками и вошли в разные двери.
Пока одна часть родителей следила за порядком в бассейне, другая — накрывала на стол. Олеся была среди тех, кто расставлял коробки с пиццами, картошкой, наггетсами, пирогами и прочим. Ей компанию в столовой составила Регина, руководившая процессом. Несколько мамашек и папашек, желавших отвлечься от контроля за детьми, тоже присоединились. Я же оказался среди тех, кто делал малышне замечания, если они носились по мокрому полу, топили одноклассников и прыгали бомбочкой в бассейн, что администрацией аквапарка не разрешалось. Однако, сам я никаких замечаний не делал — для этого были специально подготовленные яжематери и им подобные. Я уселся на шезлонге и таращился на наиболее привлекательных мамашек. Особенно на тех, кто носил раздельный купальник по своему размеру. К таким относилась мама Ани Морозовой. Увидев мой пристальный пожирающий взгляд, она чуточку сконфузилась. Неудивительно, ведь мы чпокались всего-то один раз, да и было это уже давно. Магия моей привлекательности и харизмы давно развеялась. Однако, она тоже поглядывала в мою сторону. Таки песенка в школе зацепила и ее. Я изучал изгибы ее бедер, выпуклость ее сисек, мокрые волосы, прилипшие к груди, румянец на ее щеках. Но тут в толпе безбашенных мальчишек разглядел своего: нацепив надувные нарукавники, он прыгнул в воду и обдал всплеском рядом стоявших родителей и спасателей. Яжематери начали делать ему замечания, но он на их возмущенные крики положил х.., в общем, проигнорировал, обернулся ко мне и поднял большие пальцы в знак восторга. Я посмеялся и ответил ему тем же жестом. Тут я заметил осуждающие взгляды яжематерей и спасателей
Что сделали с моей мамой на море