— Тогда ты обязан купить и подарить ей самый большой букет в ее жизни. Тебя она, конечно, не простит, но хотя бы будет обескуражена первые три секунды, что даст тебе время высказаться.
Люба чмокнула меня на прощанье, приглашая навестить ее в Four Seasons, если с Алиной ничего не получится. Я сбегал за цветами и едва успел вернуться, как вижу: она выходит с другими артистами из театра. У всех в руках букеты, но ни один из них не мог сравниться с моей сотней роз. Труппа заметила одинокого воздыхателя, и артист, исполнявший роль призрака, подошел ко мне.
— Пришли за автографом?
— Пришел к старому другу. То есть подруге. Ну ни то что бы старой. Давней. Вот!
— А имя у давней подруги есть?
— Кристина. Ну то есть Алина. Да, Алина.
Он лишь усмехнулся, развернулся и вернулся к своим. Сказал ребятам, что я к Алине, и они оставили нас наедине, тактично удалившись. Я подошел к ней, в уме перебирая всё, что хотел и должен был сказать, но речь так и не строилась.
— Здравствуй, Алина. Должен признать, ты была сегодня потрясающа. Да и выглядишь сногсшибательно, как и всегда, - с этими словами я протянул ей огромный букет.
Она не торопилась его принимать. Ее серьезный взгляд был направлен мне в лицо. То ли она никак не могла меня узнать, то ли узнала, но ждала, когда во мне проснется совесть, и я встану на колени умолять ее простить меня. А может, на нее нахлынула давняя обида и свела ей мимические мышцы.
— Наверное, я должен был появиться как-то иначе и с заранее отрепетированной речью, но, ты же знаешь, мне всегда лучше удавались экспромты.
— А ты ничуть не изменился, - лишь ответила она.
— Такой же горячий? – с улыбкой произнес я.
— Такой же самовлюбленный единоличник. А еще и трус. И растлитель малолетних... - в ее нежном, звонком, дружелюбном голосе зазвучали агрессивные нотки гнева.
— Тебе тогда уже исполнилось восемнадцать, - попытался я хоть за какую-то соломинку зацепиться, но она была непреклонна.
— Плевать! Ты мне что обещал?! Буду писать, звонить, попробую перебраться к тебе. Обещания вечной любви. Тьфу! А в итоге, что?! Трахнул меня, как свою эту Дашку, и бросил, - ее лучезарные глаза наполнились слезами и голос дрогнул.
— Я не отрицаю свою вину. Даже не надеюсь, что спустя столько лет ты сможешь меня простить. Но мои чувства были правдой. Я искренне верил во все то, что тебе говорил. А потом... потом запутался и свернул не туда. Ты права. Я так и не написал тебе, не позвонил, не объяснил, потому что сам не понимал, как так вышло. Трусость тому виной.
Алина выдержала минуту, а затем, снова совладав с собой, продолжила:
— А сегодня зачем пришел?
— Я не поклонник классической музыки, балета, оперы. Меня пригласили на представление. И тут-то я тебя увидел. Как ты пела. Как ты играла. И я понял, что чувства ты не играешь, а заново переживаешь. Я и впрямь любил тебя тогда и страшно корил себя за то, что разбил тебе сердце. До сих пор корю. Вот я и решил, что, если судьба свела нас снова, надо сорвать этот пластырь здесь и сейчас.
— Какой пластырь? – не поняла моей метафоры она.
— Неважно. Возьми ты уже этот букет, - я всучил ей цветы. Сам себе при этом приговаривая: - А говорила, «хотя бы будет обескуражена первые три секунды, что даст тебе время высказаться».
Наша супружеская жизнь