даже загляделся на свою жену. Когда девочка и мальчики были готовы, мы сели в машину и поехали в садик. Глядя в зеркало заднего вида, я заметил, что умудрился забыть побриться.
В садике творился праздник: все нарядные, красивые, улыбающиеся. Женщины в платьях, девчонки с бантами, мальчишки с бабочками. Мы расселись в актовом зале. Пока заходили, я встретился взглядом с некоторыми знакомыми. Некоторые из них мне кокетливо улыбнулись, другие пристыжено опустили глаза. Педсовет был из числа первых. А мама Ани Морозовой – из последних. Олеся сидела рядом со мной и о чем-то разговаривала с незнакомой мне родительницей. Я глянул на нее и понял, почему я, казалось, видел ее впервые. За слоями косметики было видно, что она не в моем вкусе. Сидя в ожидании, я мотал головой по сторонам, выискивая знакомые лица. Ну или не лица. Мой взгляд пересекся со взглядом Снегурочки. Она строго на меня посмотрела, словно говоря: «Даже не вздумай!». Мое лицо приняло самое похотливое выражение, а затем я ей хитро подмигнул.
Зазвучала музыка. Воспитатели начали выходить вместе со своими группами. Затем концерт проходил в точности, как мне рассказывал мой сын. Песенка, стихи, поздравление директора и методиста. Дальше я не помню – отвлекся, пока рассматривал Екатерину Сергевну. В конце концерта родительский совет вручал педсовету подарки, говорил слова благодарности. Но я все это пропустил. Пока выступала другая группа, я тихонечко покинул актовый зал. Ну приспичило! Однако, до сортира я не дошел.
В коридоре меня поджидала Юлия Николавна. На этот раз на ней была не дедморозовская шуба, а вечернее платье. Яркий макияж, волосы уложены на голове. На руках висит все ацтекское золото – браслеты, часы, кольца.
— Вы куда это спешите, даже не попрощавшись? – улыбаясь, спрашивает она.
— Да нет, мне просто надо...
— Ой не говорите! Такая скукотища. Но у меня есть кое-что, способное вас развеселить.
И тут она открывает свою сумочку и показывает сигаретку. Я бросил взгляд на нее, затем на сигаретку, затем снова на нее.
— Не хотите дунуть? – предложила она.
— Юлия Николавна, ну Вы оторва! – восхитился я.
И мы пошли в туалет курить травку. Я стоял и смотрел, как эротично она затягивается косяком. Затем она протянула его мне. Затягиваясь сам, я лукаво спрашиваю:
— Скажите, Юлия Николавна, а что еще у Вас есть в сумочке?
— Да много чего. Я готова на все случаи жизни.
Она открывает сумочку, извлекает и комментирует: мятная жвачка, гигиеническая помада, пачка презервативов, бактерицидный пластырь, таблетки от аллергии, дисконтная карта какого-то секс-шопа...
— Как Вы думаете, Юлия Николавна, что из этого нам могло бы сейчас пригодится?
Стою я, значит, дальше, курю травку, а Юлия Николавна, закончив с минетом, натягивает на меня презерватив. Я передаю косяк ей, задираю ей платье (как я и ожидал, под платьем ничего не оказалось) и начинаю массировать ее киску одной рукой. Другую же кладу на ее попец. Она вынимает косяк изо рта, выдувает дым в форточку и засовывает свой язык в мой рот. Мы начинаем страстно сосаться. Когда моя рука почувствовала, как она намокла, я поворачиваю ее к себе попой и вхожу в нее. Пока я трахаю ее попец, мои пальцы продолжают массировать ее половые губы и клитор. Она делает еще одну затяжку. Начинает стонать. Затем я забираю косяк у Юлии Николавны, берусь за ее зад обеими руками и делаю глубокий вдох. Дым проникает в мои дыхательные пути и, кажется, минуя легкие, сразу в голову. На задержке дыхания я изо всех сил долблю школьную оторву. Она кричит и визжит от восторга. При
Новый год на пятом курсе