этом сама трогает свое влагалище и доводит себя до оргазма. У меня уже кружится голова, когда я вынимаю член и испускаю струю на ее ягодицы. Наконец я выпускаю клубы дума и набираю свежий воздух в легкие. Юлия Николавна делает последнюю затяжку и бросает окурок в мусорку вслед за моим презервативом.
— Вот видите, - говорит гордо она, - этому не учат в школе!
— Юлия Николавна, уверяю Вас, я буду скучать по вашему садику. А теперь решите задачку: что из Вашей сумочки могло бы пригодится нам сейчас?
Затуманенный, или даже задымленный, разум Юлии Николавны не сразу дает ответ. Однако, спустя несколько секунд раздумий она-таки открывает сумку и достает... таблетки от аллергии.
— Нет, Юлия Николавна, я имел ввиду мятную жвачку.
Когда я возвращаюсь в актовый зал, подарки уже подарены, горькие слезы пролиты и остается лишь сделать пару-тройку сотен фотографий с группой и воспитателем. Мой сын подбегает ко мне – весь такой радостный и счастливый.
— Папа, ты даже не представляешь, что сейчас было! – восклицает он. Ответил бы я ему, что прекрасно представляю, ведь это я отшпиливилил Юлию Николавну, но понимаю, что он о другом. – Я сейчас ущипнул Аньку Морозову за попу, а она меня чмокнула в щеку. Вот дура, да?!
— Да нет, сынок, не дура. Просто в этот раз ты ущипнул ее, как надо, - похлопал я его по-отцовски по плечу и улыбнулся. «Моя школа!»
Затем все начали выходить из детсада, рассаживаться по машинам и выезжать в игровой центр. Моя супруга разговаривала с воспитательницей, благодарила ее за терпение и любовь к детям, говорила, как мы будем по ней скучать. Екатерина Сергевна залилась краской: то ли ей были лестны слова моей жены, то ли стыдно за то, что она чпокалась с ее мужем.
Пока мы с сыном стояли и ждали, когда уже Олеся наговорится, я увидел в толпе тестя с тещей. Тесть был мировой мужик. Руки золотые. Голос соловья. Нервы стальные. А вот тещу я на дух не переносил. Бестактная, коварная стерва, которая любит держать мужика в ежовых рукавицах. Страшно было подумать, что Олеся когда-нибудь может стать такой. Однако, если задуматься: в Олесе с каждым годом становилось все меньше от той девчонки, с которой я познакомился в кафе, и все больше она походила на мать ее. Тесть подошел к Екатерине Сергевне и сказал краткие слова благодарности. Зато теща, видимо, решила, что на ближайшую неделю у той дел больше нет, кроме как слушать ее речи. И давай ля-ля! Пока она зачитывала первый том подготовленной речи, к воспитательнице подошла методист и что-то шепнула. Таким образом дала понять теще, что пора закругляться. Затем Алена подошла к нам с сыном. Я ее галантно чмокнул в щеку. Она дала свое педагогическое напутствие сыну и, улыбнувшись мне на прощание, удалилась.
Минут через пять мы шли по коридору. Теща что-то настойчиво твердила Олесе. Тесть присоединился к нам. И тут меня осенило:
— Олеся, мне кажется, я в актовом зале обронил телефон. Не могли бы вы с родителями доехать до игрового центра, а я, как найду, туда подъеду.
Тесть с энтузиазмом вызвался отвезти дочку с внуком. Теще вроде тоже понравилось мое предложение: она еще не все сказала дочери. Я же развернулся и отправился обратно в актовый зал. Никакой телефон я, конечно, не терял. Но дело не терпело отлагательств.
Екатерина Сергевна что-то относила за кулисы. Я нырнул за ней. Когда я схватил ее, она здорово перепугалась.
Приключение мордвина в Чардыме