Нам же рассвет принес умиротворение. Словно начало чего-то нового. И тут у меня созрел еще один вопрос:
— Я не спросил тебя, когда ты улетаешь?
Полина продолжала смотреть на восходящее солнце. От его ослепительного света из ее глаз потекли слезы. Но она продолжала смотреть, а ее руки не разрывали объятий.
— Сегодня вечером, - наконец ответила она.
— Сегодня? – удивился я.
— К сожалению, да. Теперь ты понимаешь, почему мне было жизненно необходимо тебя увидеть. В последний раз.
Наконец, она больше не могла смотреть на солнце и перевела взгляд на меня. Слезы продолжали струиться по ее щекам.
— Я приходила попрощаться, дядя.
— Поля, жизнь такая непредсказуемая штука, что никогда не знаешь, с кем где и когда встретишься. Поэтому нам нет смысла прощаться. Я уверен, мы еще увидимся.
Я вытер слезы с ее лица и в очередной раз поцеловал.
— Я буду очень по тебе скучать, дядя.
— Взаимно, детка. Но тебя ждет новое место, новые знакомства, новая жизнь. Все это сгладит ощущения. А когда ты встретишь того самого, с которым захочешь провести остаток жизни, от касаний которого у тебя будут подкашиваться коленки и трепетать сердце, ты оставишь свою первую влюбленность позади.
— А если он окажется кретином? Мудаком? Изменником?
— Что ж, Поля. Остается только надеяться и желать лучшего. Как писал Пушкин: «Я Вас любил так искренне, так нежно, как, дай Вам бог, любимой быть другим».
Обратно мы возвращались вслед за автобусом, обогнав его уже около школы. Когда он припарковался и вчерашние школьники стали из него выходить, Полина открыла дверь, чмокнула меня на прощание и выскочила в толпу. Я смотрел ей вслед и понимал, как сильно мне будет ее не хватать. Ее теплоты, доброты и любви. «В добрый путь, Полина!».
Глава 63 «Спорим?»
Мы были погружены в сладкую дрему. Последние отголоски ее стонов стихли к утру и сменились умиротворенным сопением в подушку. Мне потребовалось еще некоторое время, чтобы унять свое возбуждение, так что засыпал я под ее тихой урчащее дыхание. Лучи солнца пробрались в комнату сквозь незадернутые занавески и сорвали вуаль мрака с разбросанных по полу вещей. Моя футболка и джинсы. Ее брюки, блузка, бюстгальтер и, наконец, трусики. Затем луч света поднялся до кровати, на которой мы мирно спали, пополз по одеялу, вздымающемуся в такт нашему дыханию, и в конце концов добрался до ее лица. Я проснулся на пару секунд раньше нее, чтобы увидеть, как Камилла нехотя разлепляет веки и зевает спросонья. Нам обоим потребовалось несколько секунд, чтобы, встретившись взглядом, вспомнить, как мы оказались в одной постели. Причиной тому было пари...
Прошлой ночью я в очередной попытке забыть Полину, ехавшую поступать в Санкт-Петербург, отправился в бар. Вечер пятницы. Разумеется, бар был полон народа. Кто танцевал, кто выпивал, кто нюхал что-то в туалете. Я же пришел на охоту. Вокруг дергались под музыку полупьяные девчонки — они тоже были охотницами: кто-то искал любовь, кто-то близость, кто-то кошелек, набитый деньгами. Когда встречаются два охотника, то их охота перерастает в шахматную партию или даже покер: кто кого. Мне это было неинтересно. В районе бара тусили четыре молодые девчонки. На вид первокурсницы. Одна мне с первого взгляда запала в душу. Я сел на соседний стул, заказал коктейль — практика показывала, что, если планируешь ночью с кем-то обжиматься и сосаться, лучше пива брать сладкий коктейль — партнерше будет вкуснее.
Они болтали, смеялись, разглядывали мужской контингент. Та, что мне приглянулась, не выглядела охотницей. Просто пришла с подругами развеяться. Вдруг что-то из этого выгорит. Заиграла бодрая музыка, и девчонки ушли танцевать. Когда она сменилась
Зверски