стресс после напряженного рабочего дня. А он был и впрямь напряженный: сначала Алиса, а потом и Марина. Я даже свою работу еле успел выполнить. Поэтому, когда Надежда кончила, чтобы перезапустить нервную систему и себе, и ей, я снова трахнул ее в задницу. Поскольку Надежда еще приходила в себя после оргазма, ее тело и мозг были расслаблены, я смог, как нож в масло, войти в ее задний проход. А когда до нее дошло, куда именно я ее трахал, я переполнил презик спермой, и он лопнул, оставляя большую часть моего семени в ее анусе. На этот раз Надежда не стала давать мне пощечину или угрожать объемами работы. В конце концов, тендер мы выиграли и проект был наш. А с другой стороны, мне показалось, что ей анал даже начал нравиться.
Как оказалось, сын подрался с Лёшей Петровым. Пока я не зашел в кабинет директора, мне эта информация тоже ни о чем не говорила. Я нашел сына на лавке в фойе школы с ссадиной на лице. «Ты бы видел второго!» — гордо сказал он мне, пока я разглядывал его боевые ранения. Я лишь взъерошил ему волосы, и мы отправились на эшафот. Войдя в кабинет, я обнаружил, что нас уже ждут. Директор за своим столом, мальчик с фингалом и разбитой губой и изящная женская спина, принадлежавшая его матери. Мы заняли места рядом со второй стороной конфликта. Я повернул голову в направлении мамашки и не смог сдержать удивления: изящной женской фигурой оказалась Дарья, которую я оставил неудовлетворенной в детском игровом центре. Вот так ирония судьбы! Она была удивлена не меньше. Но если я расплылся в улыбке, что наши пути снова пересеклись, то она вскипела от гнева и начала свою тираду. Говорила она с такой яростью (и обидой), что съежилось не только мое очко — директору стало не по себе, а у детей уши от стыда покраснели. Нападки были в основном на меня, мол, я не только не занимаюсь воспитанием сына, от чего у меня вырос хулиган и забияка, но и дурной подаю пример. «Где это видано, в цивилизованном обществе, махать кулаками на школьной линейке!» Я глянул на сына: он склонил пристыженно голову и нервно сжимал в кулаках свои брюки. Затем глянул на Лёшу Петрова: того совесть грызла не меньше. Он пытался касанием руки матери остановить ее праведный гнев, но обиженную женщину может успокоить только одно.
Когда Дарья сделала паузу, чтобы отдышаться, я обратился к директору: можно мы переговорим наедине. Директор с огромным облегчением встала, подозвала пацанов, которые были рады скрыться от этого оружия массового поражения, и вывела их. Как позже выяснилось, Лёша извинился перед моим сыном за поведение своей мамы, и они, обменявшись рукопожатием, пошли на площадку кататься с горки и играть.
Дарья встала, взмахнула своими длинными темными волосами и собиралась демонстративно выйти, чтобы дальше со мной разбирался ее муж, но не тут-то было! Я первым добрался до двери, щелкнул замком.
— Что ты делаешь?! — требовательно спросила она. — Я буду...
— Дашенька, помолчи немного! — ласково, но бескомпромиссно оборвал ее я. — Мальчишки подрались. Такое бывает. Мы, как родители, можем посодействовать началу их дружеских отношений. Но причина твоего гнева, признайся, в другом. Я тебя оставил и уехал, так и не перезвонив. Каюсь, был виноват. И готов извиниться. Здесь и сейчас. Чтобы зарыть топор войны.
Дарья открывала беззвучно рот, поскольку ответить ей хотелось, но ответ она еще не придумала. Не давая ей времени, я сделал шаг навстречу и продолжил:
Встретили дома с работы.