кардинальными: до разговора она была стервозной мигерой, а после — шелковый лучащийся миролюбием ангелочек. Такие изменения на фундаментальном уровне мог спровоцировать только жаркий секс.
Ребята помирились и, казалось, вообще забыли, что у них были недомолвки. Я видел, что Дарья удовлетворила только основной аппетит, но от десерта она явно не отказалась бы. Тогда я предложил в честь примирения отправиться всем вместе в игровой центр. Дети восприняли мое предложение на ура. Дарья тоже согласилась, хотя ей и пришлось позвонить мужу и предупредить его, что она задерживается. В центре, пока дети играли в Царя Горы, мы с Дарьей отправились в лабиринт, чтобы закрыть гештальт. Пока где-то в недрах лабиринта я насаживал ее голодную киску навису, дети заходили в туннель с разных входом, но все рано или поздно обращались в бегство, когда тяжелое дыхание и крики-визги древнегреческого минотавра раздавались из глубин. А раздавались они тогда, когда в пылу страсти наши губы, сплетенные жарким поцелуем, разлеплялись, и Дарьины стоны вырывались наружу. Ее грудной голос заполнял пустоты и отражался от каждого уголка лабиринта, становясь объемным. А уж конечный стон, когда она наконец достигла оргазма, мог вселить и страх, и трепет даже во взрослого человека.
Когда Дарья кончила, я опустил ее на пол и поставил на четвереньки. Махом руки отвесил ей смачный шлепок по ее голенькой попке. Она сначала вскрикнула, а затем засмеялась. Уверен, этот смех был следствием еще тепленького оргазма, нежели моего игривого настроения. Я пристроился к ее попке сзади и в очередной раз вошел в нее. Мысли о ее заднем проходе не покидали моей головы. Пока я пялил ее в позе собаки, а Дарья шумно дышала, мой палец отправился на разведку и, будучи влажным от соков ее киски, легко внедрился в ее анус. Звук, исходивший из ее рта, изменился. Он стал чуточку выше и более выразительным.
— Ты что делаешь? — в пылу страсти возмущенно воскликнула она.
— Проверяю, был ли у тебя опыт анала или нет, — запыхаясь от интенсивной долбёжки, невозмутимо ответил я.
— А спросить не пробовал.
— Ну это слишком банально.
— Короче, не мог бы ты вынуть его? — перешла Дарья сразу к делу.
— Мог бы, но было бы не так интересно.
Я продолжал долбить ее киску, а пальцем массировать задний проход.
— Если хочешь, я могу сделать рокировку: вынуть палец и засунуть...
— НЕТ! — запротестовала она.
— Ну нет так нет. Наше дело предложить, ваше дело отказаться, — сказал я, ускоряя темп.
Дарья снова застонала, забыв про все на свете, кроме двух моих конечностей, что находились внутри нее.
Вдруг мы услышали пронзительный детский крик, с каждой долей секунды стремительно удаляющийся от нас. Тогда мы с Дарьей просто вздрогнули, но не остановились, поскольку мой финиш уже маячил на горизонте. Я еще пару раз вошел в нее и снова обрызгал ее спермой. На этот раз поливу подверглись ее ягодички и дымящийся после моего пальца анус. Не успели мы перевезти дыхание, как завибрировали оба наши телефона: звонили дети. Мы спохватились, сделав пару глубоких вдохов-выдохов, приняли звонки.
— Папа, там в лабиринте какой-то монстр! — вопил мне мой ребенок в ухо.
— Какой монстр, сынок? — удивился я.
— Ребята выбегали из лабиринта и рассказывали про минотавра, который кого-то там ест. Мы с Лёшкой решили проверить. Зашли, значит, туда, а там... Не минотавр, а какой-то кентавр: тело наполовину лошадиное, наполовину человеческое. Ерзает во тьме и агрессивно мычит.
— Вы его видели?
— Ну не его самого. Мы тень видели. Это ваще такая жууууть! А вы с тетей Дашей где? —
Дембель - 12