брызнуло через плечо, едва не попав Примроуз в лицо — лишь несколько капель оставили следы на её щеке и груди. Девчонки яростно дрочили его член, будто пытаясь задушить ядовитую змею, и быстро выкачали из него всё кипящее молоко, затопив ближайшие цветы. Колени Пэда дрожали так сильно, что он не мог стоять, и он рухнул на землю жалкой, кончающей массой, его хуй всё ещё пульсировал спермой.
«Урод», — сказала Примроуз, вытирая руку о траву.
«Прим... (кхм-кхм)... что... (кхм)», — Лили пыталась привлечь её внимание, но старшая девчонка была слишком занята ворчанием о том, как ненавидит неопытных мальчишек и как огромные члены пропадают зря на маленьких педиках. Оглянись она — и увидела бы мускулистую женщину с крыльями насекомого и глянцево-чёрной кожей, нюхающую покрытые спермой цветы. Из её пухлых губ выскользнул длинный, покрытый мёдом язык, и она начала слизывать пенистую жидкость. Существо радостно зажужжало, затем стало пожирать пропитанные спермой цветы с ненасытным аппетитом. Появилась вторая — миниатюрная, с жёлтой гривой вокруг шеи, как шарф, — и начала драться с первой за цветы. Более крупная быстро одолела маленькую, затем агрессивно дрочила своё фаллическое жало, пока из него не потек мёд.
«Дельфийцы!» — наконец закричала Лили, только что проглотив рот спермы брата.
Но было поздно. Большая чёрная рука мужчины-дельфийца схватила Примроуз за волосы и швырнула на землю, как мокрое полотенце. Он взгромоздился на неё и без прелюдий вогнал своё толстое, гладкое, сочащееся мёдом жало прямо в киску, пронзая её насквозь. Примроуз вдохнула, чтобы закричать, но её рот мгновенно заполнило другое жало, начав закачивать мёд глубоко в живот.
Кто-то прижал лицо Лили к траве, а другая сильная рука приподняла её маленькую попку в воздух. Она почувствовала, как два жала, толстых и твёрдых, упираются в её киску и анус. Когда они, смазанные мёдом, начали входить, она увидела, что даже её брату не избежать участи. Две дельфийки яростно сосали его член, а ещё две дрались за третье место. Но всех прервал гигантский самец с жалом размером с предплечье Пэда. Мощным взмахом он отбросил остальных, затем поднял Пэда, будто тот весил не больше котёнка. Он раздвинул его стройные ноги, обнажив безволосый анус, и опустил на кончик своего широкого жала. Когда покрытая мёдом головка коснулась его задницы, он понял, что сейчас произойдёт.
В тот день дельфийцы нашли три мёдовых горшочка.
«Ох... о боже... Мммммф!» — Никольт стонала и хныкала от возбуждения, чувствуя, как её крепкое, юное, девственное тело тает, как кусок масла под палящим солнцем. Она не могла стоять, не могла сопротивляться, едва могла открыть глаза — настолько её сознание затуманилось от желания. Но она понимала, что происходит, как бы ни пылал её разум. Надя вытряхивала из неё мозги через киску.
Две красивые женщины катались по траве, и Надя доминировала в этом сапфическом, потном механизме секса. Она целовала, лизала, кусала, щипала, царапала, шлёпала, дразнила каждый дюйм тела 19-летней девушки с таким мастерством, что посрамила бы саму Афродиту. Надя и правда была богиней лесбийского доминирования. Конечно, она жульничала — использовала каждое заклинание ебли-магии, вплетая их в саму плоть Никольт, чтобы заклятья сводили её с ума от желания. Язык Нади вырисовывал пентаграммы и магические символы на коже Никольт, почти убивая её волнами чувственного возбуждения. Киска паладины стала прорванной плотиной, и её потоки больше походили на мочеиспускание. Но, несмотря на постоянные множественные оргазмы, её удовольствие не ослабевало — только росло.
«Что ты... как... ОХ!» — Никольт не могла связать и двух слов. Она даже не помнила, что такое «предложение». Сомневалась, что помнит
Аттракцион