ему: "Ну хватит, ты уже взрослый". Они просто… живут в этой гармонии, словно подтверждая друг другу: мы рядом, я тебя люблю.
Мне стало немного грустно от мысли, что я сам, наверное, когда-то был таким – открытым в своей нежности. Но годы, самостоятельность, ответственность будто приучили меня держать дистанцию. А сейчас, глядя на них, я вдруг осознал, как сильно мне не хватало этой простой искренности.
Но больше всего меня радовало, что Кирилл не стеснялся быть нежным. Что мама не боялась показывать свою любовь. Что, несмотря на взросление, в этом доме оставалось место и для тёплых объятий, и для случайных прикосновений – маленьких, но таких важных напоминаний о том, что мы семья.
2. Странности
На следующий день я не мог отделаться от ощущения, что их взаимодействия… другие.
Когда мы с братом вышли на завтрак, он обнял её сзади и поцеловал в шею. Это показалось мне… интимным. Или это просто плод моего воображения, разыгравшегося из-за долгого отсутствия женского внимания?
Вечером мы втроём сидели в гостиной и смотрели фильм. Мама устроилась посередине дивана, я – слева от неё, а Кирилл – справа. Поначалу всё было как обычно: смеялись над шутками в кино, обсуждали сюжет. Но спустя какое-то время я заметил, что Кирилл положил ладонь на мамино колено и начал медленно водить пальцами взад-вперед, будто успокаивающе поглаживая её.
Я насторожился. Это было не просто случайное прикосновение – движения были слишком осознанными, деликатными, будто он проявлял какую-то особую заботу. Или… что-то ещё? Мама продолжала смотреть телевизор, не подавая виду, что ей это неприятно.
Я поймал себя на мысли, что мне некомфортно от этой картины. Кирилл давно уже не маленький мальчик, которому нужно сжимать мамину руку перед сном, поэтому такой уровень тактильности казался мне странным.
Раньше он всегда был ласковым – мог обнять маму, поцеловать в щёку, взять за руку. Но сейчас в его жестах появилось что-то другое, будто он пытался установить с ней какую-то новую, более интимную связь. Или просто проверял границы?
Может быть, мне просто показалось. А может быть, мама действительно не видела в этом ничего плохого.
Я решил все же попытаться понять что происходит, я завел разговор оставшись с ней наедине:
— Мам, а почему вы с Кириллом вдруг стали… Так друг к другу… ласково относиться? — спросил я, стараясь звучать нейтрально.
Мама отвлеклась от готовки и удивленно подняла бровь:
— О чем ты?
— Ну, вот только что он тебя поцеловал, какие-, то спонтанные прикосновения… Так раньше не было. Она рассмеялась:
— Тебе кажется! Мы всегда так делали. Не надумывай.
3. Из ряда вон
Следующим утром за завтраком произошло нечто, заставившее меня похолодеть. Кирилл стоял у плиты, обняв маму сзади, словно это была его девушка, а не мама. Он что-то шептал ей на ухо, а она смеялась – мне стало не по себе. Но хуже всего было, когда он вдруг повернул её лицо к себе и поцеловал в губы. Не как сын – легонько и быстро, а медленно, будто боялся отпускать. Мама покраснела, но не отстранилась. Я же опустил глаза в тарелку, чувствуя неловкость ситуации.
Ситуация повторилась в тот же день. Я увидел, как он подошёл к ней, когда она сидела в кресле с книгой. Кирилл наклонился, словно собирался что-то сказать, но вместо этого коснулся её шеи, провёл пальцами по волосам и снова поцеловал – уже не в щёку, а опять в губы. Мама закрыла глаза, будто это было в порядке вещей.
Я не мог понять, что происходит. Да, дети целуют родителей, но эти поцелуи были другими. В них было что-то странное, почти
СВЕТА. ПЕРВАЯ ТРОЙКА.