матери. Она работала ртом с каким-то остервенением, словно боялась упустить момент, а он закидывал голову назад, стонал, пальцы судорожно впивались в матрас.
Потом она оторвалась, провела языком по его яйцам, и он чуть не задохнулся от новых ощущений.
— Всё правда… —горько выдавил я из себя, записывая доказательство.
Руки дрожали, но я сохранил файл и отправил себе на телефон. Теперь они не смогут ничего отрицать.
Пора было возвращаться. Пора было поговорить.
Я шёл домой с ощущением, что земля уходит из-под ног. Всё, во что я верил, всё, что казалось мне незыблемым, рассыпалось в прах.
Но одно я знал точно — сегодня мы всё выясним.
8. Я дома
Войдя в квартиру, меня встретила темнота. Воздух был густым, будто пропитанным чем-то невысказанным. Я быстро прошел вглубь коридора и увидел, что на кухне горит свет. Мать сидела за столом в халате, пила чай одна. Ее лицо было уставшим, но совершенно спокойным.
— Что с тобой? Плохо выглядишь... — сказала она, не поднимая глаз.
— Я все видел! — вырвалось у меня, голос дрожал от ярости и недоумения.
— Чего кричишь так?! Ботинки иди сними.
Ее хладнокровие меня ошарашило. Я сбросил обувь и последовал за ней в спальню, сжимая телефон так, будто он мог растаять.
— Ну, рассказывай, что ты там видел...
Я молча включил видео. На экране мелькали знакомые движения, знакомые звуки. Но самое страшное — знакомое лицо младшего брата.
— Ммм, а сейчас послушай меня, — начала она, и в ее голосе внезапно прозвучала нота отчаяния. — Тебе будет трудно это понять и принять, но хотя бы выслушай...
— Да не хочу я ничего слушать! Я все видел!
— Слушай меня, сынок! — ее голос оборвался, глаза наполнились слезами. — Кирилл... он — реинкарнация твоего отца.
Я застыл.
— Что за бред?! Какая реинкарнация? Мы что, на «Битве экстрасенсов»?!
— Твой отец умер, когда я уже вынашивала Кирюшу... Его душа в нем.
— Ты хочешь этим бредом оправдаться за то, что все это время трахала сына?!
Она устало вздохнула.
— Ну что ж... Ты победил. Все узнал. Что тебе еще нужно?
Вопрос возник сам собой, дикий, животный:
— Почему младшему можно, а старшему нет?!
Она устпло усмехнулась, ро взгляд стал мягким, почти ласковым.
— Тебе понравилось видео, что ты снял?
Ее пальцы скользнули по ткани моих джинс, а я чувствовал, как вся моя злость, все потрясение сжимаются в один горячий узел где-то внизу живота.
— Да, точно понравилось...
Она расстегнула ремень, стащила их. Холод воздуха и жар ее взгляда.
— Ммм, большой мальчик...
Ее губы накрыли меня, и мир развалился на части.
Я стонал, пытаясь цепляться пальцами за воздух. Каждое движение ее рта вытягивало из меня не только наслаждение, но и всю ту грязь, что копилась в душе. Мне казалось, что она сейчас высосет из меня и боль, и ярость, и сам этот проклятый день. Она творила волшебство, настоящую магию, которую я не желал заканчивать.
Я подхватил ее рывком, обернул спиной к себе. Ее халат упал на пол. Когда она успела надеть белье? После съемки того видео я поднялся минуты за три, а она уже в нижнем белье, тонком, кружевном, таком, от которого кровь ударила в виски.
Я запустил руки под лифчик — и тут же замер от ощущения. Ее грудь была упругой, шелковистой, нежной под пальцами, как спелый плод, готовый лопнуть от прикосновения. Я ласкал ее, сжимал, чувствуя, как соски твердеют, а ее тело слегка выгибается в ответ.
— Ммм… — сквозь сжатые губы просочился ее стон.
Лифчик расстегнулся одним движением, упал к ее ногам, следом — трусики, сорванные резким движением. Она была божественна: упругие бедра, изгиб талии,
жесть.