полицию. Эта девушка в зеркале будет говорить хрупким голосом, что она на самом деле мужчина, что ее похитили, переделали… На меня посмотрят как на сумасшедшую. А потом позвонят Сергею. Моему «мужу».
Я тихо поставил зубную щетку на место и погасил свет. В спальне уже ждал Сергей. Он посмотрел на меня, на мое заплаканное, но абсолютно женственное лицо, и удовлетворенно ухмыльнулся.
— Ну что, Дианка, идем спать? Завтра на пары, моя хорошая студентка.
И я молча кивнул. Потому что выбора не было. Потому что я ею была.
Прошло уже около восьми месяцев. Восемь месяцев с того дня, как я перестал быть собой. Восемь месяцев жизни Дианы.
Со стороны все выглядело… нормально. Идеально нормально. Я была тихой, скромной студенткой, живущей с заботливым отцом. Да, Сергей представлялся всем моим отцом. Он играл эту роль безупречно — мог подойти после пар к преподавателю, спросить о моих успехах, с отеческой строгостью покачать головой, если я что-то недоделала. Никто, абсолютно никто не видел в его взгляде ничего, кроме родительской озабоченности. Никто не знал, что по вечерам этот «заботливый отец» заставляет свою «дочь» надевать кружевное белье, становится на колени или ложиться на живот, и трахает ее в очко, пока та кончает своим жалким, запертым в холодную металлическую клетку членом, не прикасаясь к нему.
Я заигрался. Заигрался так, что уже и не знал, как выйти из роли. Просыпаясь утром, я первым делом наносил легкий тон-крем, чтобы скрыть следы усталости. Говорил высоким, мягким голоском, даже мысля уже на «она». Я боялся своей же семьи. Боялся, что они увидят, во что я превратился. Поэтому слал маме деньги — те, что Сергей «выдавал» мне за хорошее поведение — и твердил, что все отлично, что у меня прекрасная работа, что я счастлив.
Но мама чувствовала. В редкие голосовые сообщения ее голос звучал настороженно.
— Дань, ты чего такой тихий? Голос у тебя какой-то другой… Простудился, что ли?
Я отшучивался, говорил, что просто устаю. А потом спешно ставил на видео-звонках фильтры, которые делали скулы чуть резче, челюсть — квадратнее, добавляли легкую тень щетины. Это была жалкая, ничтожная попытка казаться тем, кого уже не существовало. Сестра… Аня вот-вот должна была родить. Она была счастлива, поглощена своим беременным миром. И она до сих пор не догадывалась, что тот самый отдых в отеле, после которого все и началось, был тщательно спланированной ловушкой. Что ее брат теперь ее сестра. Мы редко общались, и я надеялся, чтобы так продолжалось и дальше.
Но самым жестоким ударом судьбы, самой изощренной насмешкой стала Катя.
Она появилась в нашем вузе внезапно, перевелась на середине обучения. Училась на системного администратора. И по иронии судьбы, спустя время, мы с ней… сдружились.
Вернее, как. У меня появилась подруга. Вероника, Вера. Девушка из моей группы, тихая, умная, мы иногда делали вместе проекты. И вот как-то раз Вера подошла ко мне после пары:
— Диан, пошли кофе пить? Со мной подруга пришла, из параллельной группы, познакомлю.
Я согласился, особо не думая. Мы зашли в столовую, и я увидела ее. Катю. Она почти не изменилась. Та же рыжая копна волос, тот же насмешливый прищур глаз. Только взгляд стал взрослее, уставше.
— Катя, это Диана. Диана, это Катя, — сделала представление Вера.
Я чувствовал, как земля уходит из-под ног. Кровь ударила в голову, а потом отхлынула, оставивая ледяной холод в жилах. Мое сердце бешено колотилось где-то в горле.
Наблюдения за женским поведением