Глаза всё ещё были слишком большими. Руки — слишком тонкими. А в уголке рта дрожала капля помады, которую я пропустил.
Я стёр её.
Телефон завибрировал.
«Не забудь, Даня. Ты теперь моя инвестиция. Скоро начнёшь отрабатывать.»
Я выключил экран.
Ужин ждал.
Я шёл домой под холодным ливнем, который стучал по капюшону, словно пытался выбить из меня последние следы Дианы. В рюкзаке лежало всё, что осталось от неё — юбка, кружевные трусики, лифчик с силиконовыми накладками, чулки с подвязками. Всё это мокло на дне сумки, тяжелея с каждым шагом.
Дом.
Свет в окнах. Тепло.
Я замер на пороге, чувствуя, как вода стекает с куртки на пол.
— Даниил? — мать обернулась, её голос прозвучал как эхо из другой жизни.
За столом сидели:
Отец — грубые руки, загорелое лицо. Мать — усталые глаза, но улыбка. Сестра Аня — смеётся, запрокинув голову. Её парень — какой-то ухоженный тип в рубашке.
— Ты промок, — сказала мать, вставая. — Переоденься, садись с нами.
Я кивнул, чувствуя, как пояс целомудрия впивается в кожу под джинсами.
Я сел. Рюкзак с "тем" остался в прихожей.
— Ну как, Дань, как дела? — отец налил мне водки. Стакан звякнул о стол.
Я взял его, почувствовав, как пальцы дрожат.
— Нормально, — ответил я. Голос не дрогнул.
— А работа? — спросила мать.
— Пока нет.
— А-а, понятно, — фыркнул отец. — Значит, опять на шее сидишь.
Тишина.
Аня перевела взгляд на своего парня, потом на меня.
— Ты… стригся? — спросила она.
Я машинально провёл рукой по затылку. Парик оставил следы — волосы слиплись, будто я действительно снял что-то чуждое.
— Да, — соврал я.
— Ты какой-то… бледный, — сказала мать.
— Просто устал.
Она посмотрела на меня слишком долго.
Я закрылся в туалете, включил воду, чтобы заглушить звук.
Телефон.
Новое сообщение:
« Твоя сестра… симпатичная. Может, ей тоже понравится быть шлюхой у вас это генетическое ?»
Фото Ани, окно гостиничного номера, шторы полураздвинуты. Она голая, на коленях, перед толстым волосатым мужиком в майке. Лицо искажено — то ли от боли, то ли от удовольствия.
Её парень, который сейчас сидит за нашим столом, понятия не имеет. Застолье закончилось. Я откланялся под предлогом усталости, оставив семью досматривать какой-то сериал в зале.
Спальня. Темнота.
Я сел на кровать, медленно ощупывая место укола на ягодице. Припухлость сошла.
Но осталось лёгкое онемение — как будто кто-то провёл невидимую границу между мной и моей кожей.
Что мне вкололи?
Cпал крепко, но сны приходили странные — изломанные, как трещины на потолке моей комнаты. Мне снилось, что я голый, окружённый толпой людей, их лица размыты, но руки — чёткие, цепкие, хватают меня, поворачивают, толкают вперёд. Я чувствую, как кто-то входит в меня сзади, грубо, без подготовки, и во сне смешиваются стыд и похоть проснулся резко, с хриплым вдохом, как будто вынырнул из-под воды. Простыня подо мной была влажной — я кончил. Даже сквозь эту чёртову клетку, даже во сне, предательски, без прикосновений. Тело дрожало, а внизу живота всё ещё тлел тот самый стыдный жар, будто сон не закончился, а лишь ненадолго отпустил.
Я сел на кровати, проводя ладонью по лицу. Во рту пересохло, а член, всё ещё прикованный пояском, подрагивал
Что они мне вкололи?
И что будет, когда это подействует по-настоящему?
Телефон на тумбочке молчал. Но я знал — это ненадолго. Stranger_13 не оставит меня так просто. Ведь я теперь его инвестиция. Его проект. Его Диана.
Прошла неделя. Слишком тихая. Слишком спокойная.
Stranger_13 не выходил на связь. Ни угроз, ни заданий, ни этих удушающих намёков, что за мной наблюдают. Только молчание — густое, липкое, как ожидание удара в темноте.
Десять писем. Часть II. Письмо седьмое