— Расслабься, моя прелесть, — прошептала она, и ее руки легли на мои бедра. — Это будет... незабываемо.
И она вошла в меня. Медленно, неумолимо, раздвигая меня изнутри. Не было боли — только ощущение невероятной полноты, распирания, заполнения каждой щелки. Она вошла глубоко, до самого конца, и ее яйца тяжело шлепнулись о мои ягодицы.
Она замерла на мгновение, давая мне привыкнуть к ее размеру. —Боги, как тесно... как хорошо... — прошептала она.
Затем она начала двигаться. Сначала медленно, почти нежно, выходя почти полностью и снова вгоняя в меня всю свою длину. Затем ее движения стали быстрее, жестче, увереннее. Ее бедра бились о мои ягодицы, ее руки впились в мою кожу. Я была просто объектом, куклой, насаженной на ее плоть.
Я застонала, уткнувшись лицом в покрывало. Это было невыносимо и божественно. Каждый ее толчок достигал чего-то глубокого внутри, заставляя все мое тело содрогаться от удовольствия, смешанного с полным самоуничижением.
— Да... вот так... моя шлюшка... моя девочка... — она рычала над моим ухом, ее дыхание стало частым и прерывистым.
Она трахала меня с животной яростью, и я принимала все, каждое движение, каждый сантиметр, благодарная за эту боль, за это унижение, за эту полноту.
Я чувствовала, как ее член набухает внутри меня еще сильнее, становясь просто чудовищным. Она приближалась к кульминации.
— Готовься... принимай... принимай все! — она закричала и вогнала себя в меня по самые яйца, застыв в конвульсиях.
И тогда из нее хлынуло. Горячее, густое, невероятное количество спермы. Она заполняла меня, переполняла, вытекала наружу, заливая мои бедра, кровать. Казалось, этому не будет конца. Она кончала долго, судорожно, и с каждым новым всплеском я чувствовала, как что-то меняется внутри. Не только психологически, но и физически. Ее сперма, ее «удобрение», впитывалось в мои стенки, проникало в кровь, разнося по телу свою трансформирующую магию.
Когда она закончила, она вышла из меня. Из моего растянутого, разоренного входа хлынул настоящий поток ее семени. Я лежала, не в силах пошевелиться, чувствуя, как ее сперма медленно вытекает из меня, но большая часть осталась внутри, тяжелая и теплая.
Магдалена легла рядом, обняла меня, прижала к своей потной груди. — Моя... теперь совсем моя...
Она не позволяла мне вытираться, заставляя ходить с ее семенем внутри, чувствовать его тепло и тяжесть.
Дни слились в череду унизительных ритуалов. Утром — «кормление» из ее члена. Днем — она использовала меня для своего удовольствия, иногда привязывая к стене или к кровати, иногда заставляя принимать унизительные позы. Вечером — она приводила «гостей» — других доминант, и я должна была обслуживать их, демонстрируя свои навыки, свою покорность, свою разинутую, готовую ко всему дыру.
Ее сперма, ее «удобрение», как она называла это, делало свое дело. Изменения, начавшиеся после первого раза, ускорились. Кожа стала еще нежнее, почти фарфоровой. Волосы отросли еще длиннее и стали шелковистее. Талия стала тоньше, а бедра — еще более округлыми и мягкими. Но самое главное изменение пришло спустя несколько дней такого интенсивного «возделывания».
Я проснулась от странного ощущения тяжести и покалывания на груди. Я села на кровати и посмотрела вниз. И замерла.
Там, где раньше были две плоские, почти мальчишеские плоскости, теперь виднелись два небольших, но явных, упругих возвышения. Они были совсем крошечными, может быть, нулевого размера, но это была именно грудь. Не накладные силиконовые мешочки, а моя собственная, живая плоть, чувствительная и нежная.
Я дотронулась до одной из них кончиками пальцев. Кожа натянулась, сосок набух и затвердел от прикосновения, посылая странный, сладкий импульс прямо в низ живота. Это было одновременно пугающе и невероятно возбуждающе.
Мой любимый кукольник