места она разглядывала блестящую крышу сторожевой башни. Теперь за камнями было видно только далекий Океан, загибающийся вверх к горизонту. Артисия вдохнула полной грудью, и пошла по тропе.
Тучи над головой стали собираться уже когда Артисия вышла на каменную дорогу. Когда-то именно эта дорога вела от храма в город, но за последние несколько сотен лет большую ее часть горожане растащили на разнообразные городские нужды. С тех пор как Марра обрушила статую большого Солнца, этой дорогой пользоваться было некому. Катая была не в счет – дорога использовалась для процессий и прогона жертвенных овец. Обычные люди всегда могли подняться до храма по многочисленным холмовым тропам.
Артисия поклонилась идольскому кладбищу у основания храма, окинула взглядом оставшуюся от главного святилища лестницу. Она, как и весь храм, была построена много лет назад, когда люди были гораздо выше ростом, и Артисия могла бы по ней подняться разве что с крюком и веревкой. Сверху лестницы сверкнула слепым глазом голова Солнца. Большая часть огромной статуи сорвалась с другой стороны холма, но голова упала прямо на крышу святилища, расколола его надвое, и теперь оглядывала спуск с холма и город. Артисия проследила за взглядом статуи. Если Большое Солнце и защищало когда-то город, эта защита давно закончилась. Даже с такой высоты было ясно, что с городом что-то не так – мертвые крыши и дым, поднимающийся от вспыхнувшего где-то у самого Океана пожара, подтверждали все слова пророчества: «Боги оставили город.»
Артисия сошла с дороги на еще одну тропу, совсем узкую, и на несколько секунд потеряла храм из виду. Вокруг оказались кусты и камни. В одном месте она проскользнула по самому краю глубокой расщелины, на далеком дне которой лопалась красная кровь Марры. Даже несмотря на еще не скрытое тучами солнце, Артисия почувствовала жар этой крови, и заспешила дальше. Она много слышала о жрицах, которые слишком долго вглядывались в такие трещиня – жар Марры привлекал жриц Солнца, потому что был похож на солнечное тепло. Но «похож» не означало «был им». Марра не была Солнцем.
Слева снова возникла громада храмовых руин – три колонны, каждая в четыре человеческих обхвата, подпирали низкое, грозовое небо. Солнце исчезло за тучами, и сразу стало очень холодно и будто бы влажно. На плечо Артисии упала первая, еще неуверенная дождевая капля.
Артисия откинула мшистый полог, скрывавший узкий вход в основание храма. Это была самая обычная щель между двух огромных мраморных блоков – строители храма не предполагали, что однажды человек сможет протиснуться в подобную, и поэтому даже не засыпали ее песком.
Артисия втиснулась в щель и несколько секунд видела только шершавый мрамор. Потом вокруг оказалась маленькая комната, тоже наверняка возникшая совершенно случайно, когда один из строителей сэкономил на основании храма и унес домой одну из отложенных для этого, скрытого под другими такими же, слоя кладки мраморную плиту. Из комнаты вверх вела лестница, вырубленная в мраморе – ее, под руководством Катаи, вытесали городские рабочие.
Артисия подтянулась, схватилась сразу за пятую снизу выемку. В первую поставила ногу. Выемки были вытесаны не очень часто, и к концу лестницы Артисия чувствовала, что мышцы в ногах и руках почти что звенят от боли. Кожа на икре лопнула, и тонкие белые трещинки пробежали до самого бедра.
Артисия плюнула себе на ладонь, протерла ранку, выпрямилась. Она стояла на самом краю зала, который когда-то служил левым крылом святилища. Его вход был теперь перегорожен солнечной головой, точнее осколком ее огромной шеи. Если бы не тучи, то через дыры в потолке на пол сейчас бы падали лучи солнца, но в шторм
Море спермы или как дрочили на мою жену.