внутренней стороне его бедра вверх, к его подтянутой мошонке. Она сдавила ее, чувствуя подушечками пальцев теплый шершавый мрамор. Ее губы коснулись его правой ягодицы – Артисия слизнула с белой кожи еще один ржавый подтек, нежно провела гипсовой палочкой по месту поцелуя.
Каждый раз проводя языком между мраморных ягодиц, Артисия чувствовала прилив возбуждения и гордости. Только она имела право оберегать и обслуживать статую. Она положила ладони на бедра Аррока и вылизала его медленно и осторожно, зная по собственной коже, что мрамор, несмотря ни на что, легко повредить.
Гром снаружи ударил совсем близко, и по мраморному подоконнику застучали жирные капли дождя. Артисия не обратила на них внимание. Она выпрямилась, прижалась к Арроку, обхватив его руками, чувствуя грудью его спину, а пальцами скользя по его мускулистому животу. Закрыла на мгновение глаза, срноап просто вытянулась вверх, а потом почувствовала, как сначала пятки, а потом и пальцы ног оторвались от пола. Она парила, обнимая статую и целуя ее рассеченное плечо. Левой рукой перехватила гипсовую палочку, стала сметать поцелуи с мрамора, а правой скользнула вниз, медленно спланировала ниже, и коснулась еще не тронутого поцелуями члена.
Она перевернулась в воздухе так, что, если бы глаза Аррока были по-настоящему открыты, он бы увидел ее бедра и живот, и черные вьющиеся волосы на ногах и лобке. Артисия прижалась губами к его члену, сразу смахнула слюну гипсовой палочкой, качнулась чуть ниже, чувствуя, как к голове приливает кровь. Ее возбуждение только росло, и она чувствовала, как ледяной ветер шторма обволакивает ее тело, и как маленькое солнце Аррок согревает ее, притягивает и защищает. Артисия обхватила его голову ногами, прижалась вульвой к любимому лицу, чувствуя, как мрамор статуи липнет к потной горячей коже. Раз, другой она чуть выгнулась, позволяя себе забыться.
Потом Артисия разжала бедра и поднялась выше, почти касаясь потолка галереи пальцами ног. Она поцеловала каждую мышцу его живота. Лизнула, сначала осторожно, потом сильно и требовательно его грудь. Попробовала, как пробовала всегда, прокусить мрамор, разбудить его застывшее сердце. Аррок не дышал. Артисия перевернулась в воздухе, оказалась с богом лицом к лицу. По его подбородку стекала смазка – Артисия слизнула ее, провела по мрамору гипсовой палочкой, оставляя светящийся след. Нежно, задержав дыхание и закрыв глаза, она поцеловала его веки и лоб, а потом нос и чуть выпяченные, полные губы. Только когда все лицо Аррока засияло, она позволила себе обратиться к его рукам.
Она бережно вела пальцами по краям его шрама, не оставляя ни капли слюны и ржавчины. Под ее губами шрам разгорался ярче, наливался янтарным почти обжигающим сиянием.
Она взяла в рот каждый из его вытянутых пальцев, обвила гипсовой палочкой, бережно довела до блеска ладонь и запястье, потом предплечье и локоть. Каждую часть его тела она любила не меньше, чем остальные – каждую хранила и оберегала.
Когда она оттолкнулась от его груди и опустилась на мраморную плиту пола, Аррок больше не казался лишь статуей. Его присутствие наполняло галерею. Его сияние вытесняло шторм и отбрасывало с подоконники капли дождя.
Раздался треск молнии, и Артисия оглянулась. Далеко внизу пылал город. Среди дождя и волн, взметающихся выше обрушенной башни, горели кладки улиц. Марра давила на них – и тут и там из мостовой вырывались камни, расплескивая Маррину красную кровь. С шипением кровь проедала стены и крыши домов, выбрасывая в шторм черные столбы дыма и пара. Артисия встала к подоконнику, пытаясь разглядеть самый край города, там, где на дома обрушивались волны Океана.
Вода уже сожрала ее собственное жилье, и рвалась по улицам, слизывая вывески и двери
В гостях у Жанны