его пальцами сперва по своей груди, потом по животу и лобку. Он нежно надавил ей на живот, потом сжал двумя пальцами клитор, и губами потянулся к ее груди. Артисия позволила поцеловать себя и почувствовала, как его член медленно входит в нее, доставляя бесконечное удовольствие. Она сама оттолкнулась от плиты, чтобы глубже его почувствовать.
Аррок вошел в нее до конца, обнял, целуя в плечо и шею, и Артисия задрожала, чувствуя, что снова оказывается на самом краю возбуждения. Аррок провел пальцами по ее вульве, слегка раздвинул ее половые губы, и Артисия вскрикнула, чувствуя, как его член наполняет ее. Аррок двинул бедрами, позволяя члену выйти почти до конца, и снова ввел его, медленно и уверенно, прижавшись губами к ее губам. Его руки обнимали ее, мраморные пальцы скользили по вздрагивающей спине. Он входил в нее размеренно, плавно, нежно, а Артисия запрокинула голову и протяжно выла, чувствуя на ключицах и груди его поцелуи.
Она кончила снова, а потом почти сразу кончила еще раз, потому что почувствовала, что и бог близок. Он застонал, стиснул зубы, его член вздрогнул и стал сливать в нее золотое семя. Он растягивал ее анус, наполнял горячей, пахучей спермой, и Артисия сильнее обхватила его ногами, прижала к себе. Она снова целовала его лицо, кусала и лизала щеки и губы, чувствуя на языке ржавый вкус его пота, чувствуя на зубах мраморную крошку и его слюну.
Аррок отступил от подоконника, и на мгновение Артисии показалось, что он снова превращается в статую. Она рванулась к нему, и он поймал ее за руки, прижал к груди. Когда она снова оглянулась на окно, оказалось, что дождь падает на холм сплошной стеной, скрыв шторм и город. Лишь изредка среди капель вспыхивали огни, но и они вскоре погасли.
– Мы уйдем утром, – сказала Артисия богу. – Выберемся на ту сторону храма и спустимся в долину руин.
Он кивнул, принимая ее повеление. Они заснули на постаменте, на котором он простоял, погрузившись в сон, несколько сотен лет. А утром за окном светило яркое солнце. И билась о плиты дороги безликая гладь Океана, поглотившая глупый город.