о мрамор, кусала собственные губы, выла и плакала от удовольствия. В сердце шторма ударила бесконечно яркая молния – на мгновение ее цепкие сосуды обвили город, осветили каждую вздувшуюся улицу и каждую сползающую в Океан крышу. Артисия закричала еще громче, и Аррок резко вышел из нее, перевернул ее на спину и вошел в нее снова, прижал к груди, поцеловал в ободранные губы.
Под вспышки молний и грохот грома, он задрал ей ноги так высоко, что ее колени почти касались края подоконника. Артисия обхватила его шею, притянула к себе, стала покрывать поцелуями любимое лицо. Она чувствовала в себе его член, чувствовала как его бедра бились об ее ягодицы, чувствовала, как его пальцы сжимали ее плечи, как его руки не давали выпрямиться, удерживали ее на подоконнике словно статую, послушно подставившую ему свое влагалище. Она стонала и вскрикивала, сплевывала мраморную кровь и кусала, и целовала его снова. Аррок входил в нее все сильнее, наполняя ее своим свечением. Ее кожа, ободранная о мрамор плиты и о мрамор его кожи, налилась золотым, нежным и теплым светом. Она больше не слышала грохот шторма, не думала ни о чем, кроме его тела, его движений и поцелуев.
Его язык скользил по ее зубам, проникал в рот, а потом исчезал, и она сама тянулась к нему в ответ, обдирая губы и содрогаясь всем телом. Аррок запустил ладонь ей в волосы, прижал ее голову к своей груди и задвигался так быстро, что Артисия сорвала голос, вскрикивая в такт с толчками его члена.
Она почувствовала, как кончает. Живот свело, а ноги она вскинула, отталкивая Аррока. Он перехватил ее за щиколотки и помог кончить, бережно и сильно войдя в нее до конца. Артисия упала на подоконник, и несколько мгновений не видела ничего, кроме его сияющего лица. Бог был удовлетворен – его член выскользнул из ее влагалища, повис, все еще налитый мраморной кровью и капая на пол прозрачной смазкой.
Артисия села на подоконнике, потом соскользнула на пол. Розовая головка оказалась совсем рядом с ее губами, и она взяла ее в рот, царапая ствол зубами. Аррок положил руку ей на затылок, но Артисия сама притянула его к себе, глубоко проталкивая его член себе в горло. Она знала, что Аррок, малое Солнце, принадлежит ей.
Она сосала его член долго и властно, не давая ему двигаться, не позволяя направлять или контролировать свои движения. Ее язык раз за разом опускался к его мошонке и снова поднимался вверх. Она глотала капли его пота и смазки, обеими руками сжимая его бедра. Высоко над ними небо снова рассыпалось молнией, освещая разрушенный город. Артисия сосала все яростнее. Она думала о горожанах, настигнутых сегодня судьбой, представляла, как они гибнут, из-за своей жадности и глупости. Ей хотелось смеяться и плакать. По ее щекам катились горячие слезы.
Когда Аррок запрокинул голову, и с его губ впервые сорвался стон, Артисия выпустила изо рта его член. Она еще не закончила. Ей хотелось, чтобы он взял ее не только как жрицу и как любовницу. Она хотела почувствовать себя мужчиной, допустившим до себя бога.
Аррок усадил ее на расколотый подоконник. Острый край растрескавшейся плиты впился в ягодицу, и Артисия специально надавила на него сильнее, чувствуя, как нежно растекается по мышцам боль. Она откинулась на спину, сама задрала ноги и поманила к себе Аррока.
Он хотел снова войти в ее раскрытое, горячее влагалище, но она перехватила его член, направила ниже. Головка чуть надавила на сжатый анус, и Артисия поймала взгляд бога, удержала его, легко и невыносимо медленно скользя
В бане