Зина, нам пора, рада была тебя видеть, как-то приходи на чай… — сказала бабушка, и мы попрощались.Мы пошли на автобусную остановку. Зина осталась позади, но её слова о помощи эхом отозвались — может, и она войдёт в историю позже?
Сначала мы сели в автобус и поехали к нотариусу. Там бабушка переписала машину деда на меня — процедура была быстрой, но волнительной. Потом мы поехали на стоянку, где она стояла. Там ждала Лада "девятка" чёрного цвета — на то время это была хорошая машина. Она чуть припала пылью, но была в отличном состоянии: двигатель урчал ровно, салон чистый, с запахом старой кожи. Я хоть и давно не был за рулём, но уже через полчаса начал привыкать и уверенно ехал с бабушкой по городу. Она вся светилась от счастья — её внук в одежде мужа, в его машине, с его часами, да ещё и похож на него как брат-близнец, катает её. Как будто сам Павел ожил и катается с ней.
— Я так рада, что ты так хорошо водишь, теперь не надо автобусами добираться, у меня есть свой водитель. Да и в деревню теперь к своим можешь на машине приехать, вот там девки обзавидуются, быстро кого-то себе найдёшь, — сказала она, положив руку на моё колено.
— Ба, мне никого не надо... — это прозвучало так, как будто мне нужна она, но я просто не договорил, запнулся от её прикосновения.
— Поехали за город, на кладбище, помолимся, а потом домой, — предложила она, и мы свернули на трассу.
Доехали мы быстро. Сначала пошли к дедушке — там был дорогой памятник, и я снова убедился, как я похож на него: те же глаза, нос, даже улыбка. Позже пошли к могиле матери — там, когда помолились, я заметил, насколько бабушка похожа лицом на маму. Раньше я как будто это не замечал, но теперь, стоя рядом, увидел: те же черты, только постаревшие, с морщинками, которые добавляли шарма.После кладбища мы поехали домой.
Дома бабушка поменялась чуть в поведении — как будто этот день поменял её. Она начала чуть меньше меня стесняться: то ночнушку выше колен наденет, такую короткую и тесную, что соски её заметны сквозь тонкую ткань,
твёрдые и манящие; то мы кушали, и как-то раз она уронила ложку под стол. Я нагнулся поднять, и увидел, что она без трусиков — под подолом просвечивались её чёрно-серые волоски между ног, губы слегка набухшие, как будто от возбуждения.
У меня встал в моменте, хуй натянул шорты, но я старался не подавать вида, а она просто улыбнулась, как ни в чём не бывало. Я же старался не палиться, когда спускал пар руками — запирался в ванной или туалете, дроча на воспоминания о её теле, но думаю, что она замечала: иногда я слишком долго там бывал, и она постукивала в дверь с вопросом "Всё ли хорошо?". Она снова звала меня делать уколы — теперь её не смущал мой стояк, она просто не говорила о нём, а я уходил в ванну спускать пар, представляя, как вхожу в неё.Как-то вечером она позвала меня к себе в спальню — комната была освещена лампой на тумбочке, постель расстелена, а воздух был тяжёлый от ожидания.
— Саш, я хочу с тобой поговорить, — сказала она серьёзно, сидя на краю кровати в ночнушке.
— Что случилось, бабуль? — спросил я, садясь рядом. Её бедро коснулось моего, и я почувствовал тепло.
— Мы взрослые люди, тебе 23 года, я вижу, как ты мучаешься, тебе женщина нужна, нельзя только
Знатная римлянинка