постель, которая еще хранила тепло молодого девичьего тела. Измученный ревностью и странным, томительным возбуждением, он никак не мог расслабиться. Он ворочался, пытаясь найти положение, в котором на него не давила тяжесть предстоящего объяснения с Тасей, которого он так боялся.
И вот, когда сознание уже начало уплывать, на тумбочке вдруг вздрогнул телефон. Ослепительный свет экрана разрезал тьму. Это было сообщение от Кати. Видео.
Сердце Ивана заколотилось в предвкушении кары и наслаждения. Он нажал «play».
Кадр был залит теплым, красновато-интимным светом. Катя... Его Катя стояла лицом к камере на четвереньках. Ее спина с торчащей кверху попой выгибалась в немом призыве. Она, не отрываясь, смотрела в объектив, прямо на мужа, пока ее губы скользили по огромному возбужденному члену с громадной ярко-розовой головкой.
Катя обсасывала этот чужой инструмент влажно, медленно, с наслаждением, от которого у Ивана вдруг перехватило дыхание. Сзади, в такт ее движениям, ее трахал второй участник, и от этих толчков ее грудь плясала, а упругие, знакомые до боли соски терлись о бедра лежащего под ней мужчины.
Катя отпустила член, блестящий от ее слюны, и приблизила к камере свое запыхавшееся, разгоряченное лицо. Глаза её были полны обещаний и нежности.
— Надеюсь, ты меня ждёшь, любимый?
От её хриплого низкого голоса по спине Ивана побежали мурашки.
Катя также медленно возвратилась к своему занятию. Но теперь это уже был не просто минет, а какая-то сладостная пытка. Она работала губами и языком, смакуя каждый сантиметр чужого члена, заглядывая через камеру мужу прямо в душу, пока тот мужчина под ней не начинает кончать.
Иван завороженно смотрел, как член любовника пульсирует во рту его жены. Как она, не моргнув, глотает всю его сперму, не отводя глаз в сторону. Сколько раз Иван видел эту картину и всё никак не мог к этому привыкнуть, испытывая каждый раз невероятную эйфорию. Кровь ударила ему в пах с новой силой, рискуя взорваться в его члене. То, что другого могло бы просто уничтожить, делало его невероятно счастливым. Но это была только половина видео. Что там дальше?
Внезапный шорох в коридоре вырвал его из транса. Он судорожно погасил экран, сердце бешено колотилось где-то в горле.
Босые шаги... Тася.
«Черт, только не сейчас...» — промелькнуло в голове, но было поздно. Шаги замерли у двери, скрипнула ручка.
— Пап? — в щель просунулось сонное личико дочери. — А мама когда придёт?
— Скоро, — его собственный голос прозвучал хрипло и странно. Он вспомнил, о чем они говорили с Тасей утром. — Ты почему не спишь?
— Мне холодно. Можно я полежу с тобой?
Он только собрался что-то ответить, но Тася не стала ждать. Она юркнула в комнату и скользнула к нему под одеяло. Ее тонкая пижама, прохладная от ночного воздуха прихожей, мгновенно согрелась от его голого тела.
Тася повернулась к нему спиной, и ее мягкая, упругая попа невольно прижалась к его животу. А он... он был все еще возбужден до боли, до помутнения рассудка от увиденного только что. Его твердый, непокорный член уперся в шелковистую ткань ее пижамы где-то в районе нежной ложбинки между ягодиц. Он попытался как-то отодвинуться, но Тася задержала его движение, создав еще более откровенное, стыдное трение. Он замер, боясь дышать.
Они пролежали так несколько минут, привыкая к новым для обоих ощущениям.
— А мама у любовника? — ее вопрос прозвучал так же естественно, как если бы она спросила про прогноз погоды.
Привычный мир рухнул. И от этого падения у Ивана закружилась голова. Что скрывать, если дочь уже знает? Знает и, кажется, принимает эти правила их извращенной игры.
Взрослый сын.