край трусиков. Доехав домой, мы с сумками поднялись наверх, разложили всё по полкам — кухня наполнилась ароматами, и я почувствовал себя настоящим хозяином.Потом пошли отдыхать. Оба легли на кровать — бабушке, наверное, было чуть непривычно, что теперь она не одна на кровати, да и мне было странно: в деревне я скрывал свои контакты с женщинами, не жил и не ночевал с ними в одной постели, всё было тайным, быстрым. От мыслей и воспоминаний о деревне — о Маше, о Валентине, их телах, — у меня начал вставать, и член выпирал через трусы, натягивая ткань. Галина увидела бугор и улыбнулась, но сказала:
— Тебе утра мало? Я устала, дай мне чуток отдохнуть, я не молодая уже, чтобы несколько раз за день.
Тем не менее я не думал сдаваться — её тело так манило: лёгкие морщинки на животе, седеющие волоски между ног, я хотел ее.
— Бабушка, можно сделать тебе приятно? Ты просто лежи, от тебя ничего не требуется, — предложил я, ложась ближе.
— Ты о чём? Массаж? — удивилась она, но в голосе мелькнуло любопытство.
— Почти...Я аккуратно опустился ниже, раздвинул её ноги — она была в халатике, без трусов, и киска открылась: губы слегка набухшие, с чёрно-серыми волосками, аромат мускусный, зрелый, от которого хуй встал ещё сильнее. Засунул голову под халат, прижался губами к её половым губам — они были тёплыми, мягкими, с лёгким солоноватым вкусом. Волоски щекотали нос, но мне не мешало — это только добавляло реальности, возбуждения.
— Саш, ну ты что, прекрати... Зачем… — прошептала она, но ноги не сомкнула, только вздохнула.
— Тебе будет приятно, я буду стараться. Дедушка тебе так не делал? — спросил я, отрываясь на миг, целуя внутреннюю сторону бедра — кожу с лёгкими венками.
— Он говорил, что это не мужское дело, лизать, где член вставлять надо... — ответила она, краснея, но бёдра раздвинулись шире.
— Ну и зря, давай попробуем, если тебе будет не приятно, я прекращу…Я прижался губами снова, начал лизать губы — медленно, языком скользя по складкам, пробуя её сок, который начал течь обильнее. У меня был не большой опыт с тётей Машей, поэтому плюс-минус знал, как сделать приятно: сначала лизал губы, кружа вокруг, потом нашёл клитор — маленький бугорок, набухший, — и начал сосать его нежно, посасывая, крутя языком. Бабушка лишь стонала и извивалась, её руки запутались в моих волосах, бедра сжимали голову. "Ой... Сашенька... да... вот так...умничка...." — шептала она, ее голос дрожал. Потом я засунул в неё два пальца — внутри было горячо и скользко, стенки пульсировали, — и начал двигать ими, имитируя толчки, одновременно сосать клитор сильнее, посасывая его в рот.Она сжала мою голову ногами, гладила по голове, тело выгнулось: "Да... глубже... о боже..." Я видел, как ей было хорошо — морщинки на лице разгладились, щёки горели. Потом я смочил ещё один палец её соком и быстро, чтобы она не возмущалась, засунул в анус — тугой, морщинистый, но податливый. Она дёрнулась, ахнула:
— Ты что творишь, зачем в зад? Мне не приятно было...
— Я читал, что там тоже приятно женщине... — соврал я (не мог же я говорить, что уже имел в зад старушку в деревне)...
— Деду иногда давала, но редко, особо там кайфа не испытывала, больно, но палец выдержу…
Я продолжал работать языком — лизал клитор, кружа, посасывая, — и пальцами: два во влагалище двигались ритмично, взад-вперёд, задевая точку внутри, а палец в анусе слегка крутил, проникая глубже. Её стоны стали громче, тело дрожало,
Жена - Наталка