— Понимаю. Одивай тапочки, — он кивнул на аккуратно стоящие у порога новые, клетчатые шлепанцы, купленные, похоже, специально для гостей. — Кофе будет через пять минут. Как раз успеешь освоиться.
Он повернулся и прошел вглубь квартиры, оставив меня на пороге с странным ощущением, что я переступил не просто через порог чужого дома, а через какую-то невидимую грань. Воздух пахло кофе, свежей выпечкой и чем-то еще неуловимо мужским — может, кожей, может, деревом.
Я наклонился, чтобы сменить обувь, краем глаза отмечая чистоту и порядок. Казалось, эта квартира жила в каком-то своем, размеренном и понятном ритме. И мне, совсем чужому, в ней уже было… спокойно.
Я прошел на кухню, ведомый густым ароматом. Кофе уже закипал в медной турке на маленькой обычной газовой плите, наполняя небольшое пространство дурманящим, горьковатым запахом. Или, может, не только он кружил мне голову. Может, сама эта ситуация — поздний час, чужой дом, молчаливый хозяин.
— Володя, — представился он, стоя спиной у плиты и внимательно следя за тем, как кофе поднимается пузырящейся шапкой. —Алексей, — откликнулся я, остановившись у кухонного стола.
Ощущение неловкости висело в воздухе, гуще кофейного пара. Мы обменялись именами, и тишина снова сомкнулась, плотная и тяжёлая. Напряжение росло с каждой секундой, разбухая между нами в маленькой кухне. Он молча разливал кофе по маленьким чашкам. Я молча смотрел на его широкую спину, на движения больших, умелых рук.
Разговор не клеился. Все те легкие цифровые реплики, что летали в чате, здесь, в реальности, казались плоскими и ненужными. Вопросы «как дела» или «что делаешь» застревали в горле. Мы были двумя чужими вселенными, внезапно столкнувшимися на орбите этой тихой кухни, и гравитация притягивала, но и отталкивала одновременно.
Он поставил передо мной чашку. —Сахара? —Нет, спасибо. Так... лучше. —И я так пью, — он сел напротив, и его взгляд, тяжелый и внимательный, наконец встретился с моим.
— Ну что, Алексей... С чего начнём? — его голос прозвучал приглушённо, будто доносясь из другого измерения.
Я почувствовал, как влажность ладоней выдаёт моё смятение. — Я немного стесняюсь... — голос сорвался на полуслове. — Давай лучше ты будешь главным. А я просто буду слушать. Так будет проще.
Уголки его губ дрогнули в едва уловимой улыбке. — Хорошо. Но ты же понимаешь, для чего я тебя пригласил?
Сердце забилось чаще. — Поговорить? — выдохнул я, чувствуя, как воздух становится густым и тяжёлым.
— Нет. — Он отставил чашку, и фарфор глухо стукнул о столешницу. — Я тебя сейчас буду... иметь.
В горле встал комок. Кровь ударила в виски, а внизу живота пробежала предательская волна жара. Голова закружилась, поплыли контуры мебели. Мелькнула параноидальная мысль: кофе! Он что-то подмешал? Но тело уже реагировало вопреки рассудку, воля растворялась в омуте этого низкого голоса.
Вместо возмущения, вместо протеста — лишь шёпот, едва слышный даже мне самому:
— Может... не стоит? — прошептал я, и слова повисли в воздухе, слабые и беспомощные.
— Еще как стоит, — его голос прозвучал спокойно, но с той неоспоримой уверенностью, что заставляет умолкнуть любые сомнения. Он медленно отпил глоток кофе, не сводя с меня тёмных, тяжёлых глаз. — Сколько тебе лет?
— Тридцать пять, — услышал я свой собственный голос, будто доносящийся из глубины туннеля, издалека. Он звучал чужо и глухо.
— Ты женат? —Да.
Ответы вылетали автоматически, помимо моей воли, как будто кто-то другой управлял моими голосовыми связками. В голове стоял лёгкий туман, сладкий и дурманящий, смешиваясь с горьковатым ароматом кофе.
Он поставил чашку, и тихий стук фарфора о стол прозвучал как выстрел в напряжённой тишине кухни. —Ты хочешь секса? Пауза
Поездка в Петропавловск