вознаграждать её усердие и ответственность за доверенное дело. К совершеннолетию, девчонка выглядела взрослой барышней. После проведенной операции очередной пациентки, Феня выходила на кухню, заваривала кофе, разливая его по бокалам. Выкладывала пачку сигарет на стол, звала Полину Лаврентьевну и вместе обсуждали последовательность этапов операции роженицы.
– Нет, тётя Поля, – рассуждала Федосьюшка, с возмущением в адрес очередной пациентки. – За каким лешим эта дамочка даёт мужу без предохранения от беременности. У самой пятеро по лавкам, а от неё только и слышишь, что скорбные вздохи и божья воля. Овца бессловесная, ей богу.
– К нам обращаются женщины по разным причинам, Феня. Не всем нужна беременность от пьющих мужей, тем более, от чужих мужчин. А я не допытываюсь о её причинах. Их воля решать, нужна им эта беременность или нет.
– Вот мой Шурик меня бережёт, знает уёбыш, что с ним сделаю если что...
Взволнованная в запале своими деловыми рассуждениями, Феня вытягивает из пачки сигарету, но вовремя заметив строгий взгляд своей наставницы, быстро закуривает и передаёт её Полине. – Вот сколько куришь, Поль, а зубы белые, как сахар, – льстиво замечает она.
– Так я после операции и не каждый день, – резонно заключает Полина. Выучишься на сестру милосердия, ещё не так закуришь. Достань из буфета жестянку из-под чая, возьми пять рублей на свои надобности, это твоя доля.
Экстрим воспитание. Продолжение.