вымой свой членик под краном и приходи ко мне. Чего вдруг обиделся? Если Полинке он нравится, то я его ещё не видела толком. Да и его размеры, не самое главное для женщины.
– А что главное, Катюш?
– Для женщины, мой мальчик, важнее продолжительность и нежная страстность к партнёршве. У меня был любовник шибко злой до баб, мытарил меня до невозможности долго и очень грубо. Бывало только и думала под ним, когда закончит накачивать меня своей спущёнкой. Одного просила, чтобы не оставлял во мне своё добро. А он всё отбрёхивался от моих просьб, скотина. «Молчи дура, у тебя сестра акушерка». Одно слово – грубое и необразованное быдло. За что и поплатился мерзавец, через своё скотство. С тех пор я сторонюсь мужичья.
Катерина ушла к сестре, а Николка достал из штанов свою гордость и тщательно вымыл её под струёй холодной воды. – И ничего не членик, а приличная елда, как у мужика, рассудил он. Даже мамке нравился, стала бы меня к себе в постель пускать. Ну да ладно, решил Николка и, запрятав в брюки своё хозяйство, пошёл вслед за Катей. У двери в комнату для квартирантов, его встретила Полина Лаврентьевна.
– Кровать застелила, полотенце оставила свежее. С Катюшей будь нежнее, чем со мной. Она у меня интеллигентная барышня, грубости не терпит в постели. Будь воспитанным молодым человеком, иначе ваши отношения быстро прекратятся, а пожёстче можно и со мной. Ступай, Николенька, она ждёт. – Полина перекрестила парнишку и пошла к себе в комнату.
Николка потянул за ручку двери и заглянул в комнату. Спиной к нему стояла Катерина, глядя в окно. В вечерних сумерках за окном падал хлопьями первый снег.
– Вот и зима пришла в город, – тихо проронила Катя, глядя в надвигающуюся ночь. – Раздевайся, милый, и согрей меня. Печь не топлена и в комнатах холодно. Я что-то продрогла, Николаша.
– Хотел сам тебя раздеть, ложись под одеяло, Катюш. С окна дует, шторы колышатся. Завтра поставлю вторые рамы и проткну их тряпками, а печку так протоплю, что жарко станет.
– Вот и хорошо, а пока ты меня согреешь, малыш.
Катерина обернулась и, увидев Николку, стоящего у неё за спиной полностью раздетым, перевела взгляд на его бёдра, улыбнувшись уголками рта, тихо произнесла. «Ну, с таким гобоем точно не замёрзнем, Николушка, марш под одеяло, ухажёр».
– И чем ты радуешь мою Полинку, – поинтересовалась Катерина ощутив у себя на груди горячий язык своего любовника.
– М м м м – мягко проурчала женщина, отнимая от себя голову Николки, – такое все мужчины делают. А чем ещё позабавишь?
– В попу дозволяет иногда, – пооткровенничал Николка, – но это не часто, Кать.
– А ты ей что за это?
– Сосу ей манду, я и Амальюшке тоже сосал. Им нравилось хотя и не одобряли этого занятия с ними.
– Может, грубо делал? Покажи-ка, как это делаешь, малыш?
Николка с готовностью улёгся в раздвинутые ноги партнёрши и, разведя пальцами наружные губы в промежности, погрузил в раскрытую вульву проворный язык.
– Чуть повыше, – с придыханием направила Катерина своего любовника, там маленькая складочка, а под ней бугорок, его пососи, он окрепнет и станет как членик, только маленький, но очень чувствительный для женщин.
Вскоре дыхание Кати стало сбивчивым, появилась влага на стенках вульвы, её руки прижали голову парня в глубину промежности.
– Ещё, Николаша, ещё хочу, – в истоме шептала Катерина, ускоряя частоту фрикций под своим партнёром. Сквозь сомкнутые губы раздался сдержанный стон женщины, полный томительной страсти.
– Всё, милый, теперь всё. Дай мне твоего красавца, мой
Меж двух огней