ей в глаза, — но я не знала. Я пожал плечами и помолчал, не зная, стоит ли продолжать: «Но мы сейчас вдвоем, и... — я снова сделал паузу, пытаясь подобрать слова правильно, и остановился на том, что мне, гм, нравится то, что я вижу, и если ты, а-а-а, — запинаясь на словах, откашливаясь в горле, — чувствуешь то же самое, знаешь......
У меня закончились слова, и я чувствовал, что перегнул палку, сказав так много, но Лариса Александровна спасла меня, от неловкости, снова взяв меня за руку, когда она открыла входную дверь квартиры, и сказала: «Пойдем, выпьем кофе». На ее лице была улыбка, но в глазах было что-то отстраненное.
Квартира Ларисы Александровны была опрятная, за исключением места, где должен был быть журнальный столик в гостиной, и сломанной дверцы на стеклянном шкафу, и она повернулась ко мне, раскинула руки и сказала: «Это мой дом».
Она жестом указала на гостиную и сказала: «Чувствуйте себя как дома», повесив сумочку на дверную ручку, и добавила: «Я поставлю кофе варить».
Я последовал, за Ларисой Александровной на кухню, и она повернулась ко мне и сказала: «Мгновенно? Или просочившись?
— Было бы неплохо помочь вам Лариса Александровна, — сказал я, улыбаясь ей, стоя в дверях кухни, прислонившись к деревянному косяку, — Это даст мне повод остаться подольше с вами.
— Тебе не нужны оправдания, — улыбнулась Лариса Александровна в ответ, — я не думаю, что кто-то из нас должен быть где-то прямо сейчас. Я подошел к тому месту, где Лариса Александровна наполняла турку водой в раковине, наблюдая за тем, как она добавляет кофе, а затем ставит на газовою плиту. Я мог видеть ее декольте, и то, как ее юбка карамельного цвета повторяла форму бедер, и я снова почувствовал ее сладкий, легкий аромат, сильнее ощущаемый в пределах кухни. На мгновение, я почти представил себе, каково это — схватить ее и прижать к себе. Я чувствовал, что хочу заниматься именно этим. Я чувствовал себя так, как будто мне дали, что-то вроде приглашения у входной двери, но я не был уверен, что могу что-то предпринять, на случай, если я неправильно истолковал ситуацию, и она в конечном итоге выгонит меня, из своей квартиры, за то, что я подошел к ней, когда она просто была мила, со мной.
Лариса Александровна включила газ и продолжила смотреть на него, задумчиво сказав: «Вот, это займет около минуты». Она, казалось, глубоко вздохнула и искоса посмотрела на меня, а затем снова опустилась, как будто собиралась что-то сказать или сделать, но передумала. После секунды или двух, когда она смотрела на турку, она сказала: «Всё сварилось кофе», а затем повернулась ко мне и сказала: «Я собираюсь сделать это». Она шагнула вперед, положила руки по обе стороны моего подбородка и поцеловала меня в губы. Это не был нежный поцелуй любви, как она подарила мне на балконе кафе. Это был сладкий, мягкий и сексуальный поцелуй, который увлек меня. Сначала она держалась, но она держала его достаточно долго, чтобы я мог положить руки ей на плечи и удержать ее, взяв контроль и позволив ей прервать поцелуй, только когда, я был готов.
Наши лица были все еще достаточно близко, чтобы я мог чувствовать ее теплое дыхание, когда она говорила. — То, как ты поцеловал в ответ, — сказала Лариса Александровна почти шепотом, — ты хочешь сказать, что мой возраст не значит так много, как я думала?
Я только покачал головой и снова поцеловал ее сладкие губы. На этот раз ее рот был немного
Твоя экзекуция. В ванной