а настойчивый, требовательный видеовызов через мессенджер. Она! Сердце бешено забилось, отозвавшись гулким стуком в висках. Я ведь не слышал ее голоса никогда. Мы существовали для друг друга лишь в текстах и на тех самых фотографиях из профиля, которые я к этому времени уже рассмотрел вдоль и поперек.
Сгладив ком в горле, я принял вызов. «Алло?»— голос мой прозвучал хрипловато.
«Привет, мой мальчик, — раздалось в трубке, и это был вполне приятный, низковатый, бархатный тембр. Голос, в котором чувствовалась жизнь, прожитая не зря. Он был слегка нетрезв, но от этого лишь приобрел игривые, легкомысленные нотки. — Ты узнал свою престарелую подругу?»
Облегчение хлынуло такой волной, что я чуть не рассмеялся. Жизнь снова обрела краски. «Конечно, мамуля, — легко поддержал я ее тон, с наслаждением обыгрывая двадцать лет разницы. — Я уже думал, ты меня бросила».
«Э-э-э, нет, — ее голос на другом конце провода прозвучал томно и уверенно, словно струя густого, терпкого вина. — От меня ты так просто не отделаешься».
Ее густой, грудной смех пробрал меня до глубины души, ненароком задев самое сокровенное. Он был теплым, влажным, как осенний воздух после дождя, и в нем безраздельно царила чистая, ничем не приукрашенная женственность. В голове молнией всплыл тот самый ночной образ — гигантская, податливая грудь, поглощающая все окружающее пространство, обещающая бесконечное утопление в неге.
«Да я и не собирался», — постарался отшутиться я, но голос дрогнул, выдав смятение.
Похоже, я уже угодил в силок, ловко расставленный умелой охотницей. Эта мысль — что я всего лишь очередной «молоденький мальчик» в коллекции опытной соблазнительницы — должна была бы насторожить или даже оскорбить. Но почему-то вызвала лишь странное, щекочущее нервы возбуждение.
«Тогда ты срочно должен оценить мое новое платье!» промурлыкала она, и в ее тоне не было вопроса, это был мягкий, но непререкаемый ультиматум.
Мысленно я услышал тихий, но отчетливый щелчок. Капкан захлопнулся. Я попался. Я позволил себе увлечься этой игрой, впустил ее в свой ежедневный ритуал, и теперь давать задний ход было поздно — это стало бы предательством по отношению к тому легкому безумию, что наполняло меня все эти дни.
Придется принимать ее правила. Придется играть.
Судьба, словно шулер, уже сдала карты, и отступать было некуда.
«Что, прям сейчас? — попытался я найти хоть какую-то логическую лазейку, хоть слабый отпор. — Не смущает, что на дворе полночь?»
«Нисколечко! — парировала она, и в ее голосе звенел беззастенчивый, хмельной восторг. — От меня как раз ушла подруга. Мы с ней допили бутылочку вина. А мне хочется продолжения праздника! Будь милым, захвати по дороге пузырёк».
«Мммм, ну ладно, если ты настаиваешь…» — капитулировал я, и сам удивился тому, как легко это произошло.
«Еще как настаиваю! — воскликнула она, и ее голос прозвучал как приказ, облеченный в бархат. — Не медли! В путь, я жду. Адрес напишу».
И связь прервалась, оставив меня в тишине комнаты хлопать глазами на темный экран телефона, где уже мигало уведомление с ее координатами. В голове стоял легкий, ошеломляющий гул.
Ну не мог же я, в самом деле, не оправдать возложенного на меня доверия? Не мог оставить «бедную», одинокую женщину — подруга ушла, вино кончилось — без должного продолжения праздника в эту субботнюю ночь. В этом был какой-то извращенный рыцарский долг.
Такси приехало на удивление быстро, будто сама судьба торопила меня на это безумие. Заезжать за вином не пришлось — у меня в холодильнике, как у всякого уважающего себя человека, всегда стояла на случай ядерной войны нетронутая бутылка красного. Каберне с выдержкой, не какой-нибудь ширпотреб. Ну, похоже, тот самый случай
Непрошедшее время