вылизывал меня сегодня. Я хочу, чтобы ты трахнул меня. Сейчас же.
Он кивнул, его дыхание стало прерывистым. Он встал, нависая над ней, и упёрся руками по обе стороны от её головы. Его взгляд был тёмным, полным желания и вопроса. Настя молча обхватила его бёдра ногами в чулках, притягивая его к себе.
Он направил защищённый презервативом член к её входу. Напряжённая, резиновая головка упёрлась в её нежные, половые губы. Настя зажмурилась, инстинктивно ожидая боли, но на этот раз её собственное возбуждение сделало её податливой.
Гриша двинул бёдрами вперёд — медленно, но настойчиво. Настя ощутила давящее растяжение. Резина презерватива, гладкая и прохладная, скользила внутрь, но не могла скрыть его солидную толщину и твёрдость. Он входил тяжело, преодолевая сопротивление её узких, девственных мышц, но на этот раз без разрывающей боли, лишь с глубоким, наполняющим давлением, которое тут же сменилось волной щемящего удовольствия.
— Медленнее... — выдохнула она, её голос дрогнул.
Гриша замер, давая ей привыкнуть, чувствуя, как её внутренности судорожно сжимаются вокруг его обёрнутого члена. Каждая её пульсация отзывалась в нём жгучим наслаждением.
— Можно дальше? — прошептал он, и его голос был хриплым от сдерживания.
Настя кивнула, обвивая его шею руками. Он начал двигаться. Медленные, глубокие толчки. Каждое движение вперёд заставляло её тихо стонать — теперь это были стоны, в которых боль смешивалась с нарастающим, шокирующим наслаждением. Он чувствовал каждую складку, каждую пульсацию её внутренних стенок через тонкий барьер латекса. Её тело постепенно открывалось, становилось более податливым, влажным и горячим.
— Да... вот так... — застонала она, уже не контролируя себя. Её ноги сжали его талию чулками, притягивая его глубже с каждым движением. — Сильнее...
Её слова стали для него пропуском. Его движения стали увереннее, ритмичнее. Он уже не боялся — он видел, как её глаза закатываются под веками, как её грудь вздымается в такт его толчкам. Он чувствовал, как резина презерватива трётся о её чувствительные внутренности, и это сводило его с ума. Звук их тел — глухие, влажные шлепки его бёдер о её кожу, её прерывистое дыхание — наполняли комнату.
Он менял ритм, то ускоряясь, почти яростно, то замедляясь, вкручиваясь в неё долгими, проникающими движениями. Одна его рука опустилась между их тел, и большой палец нашёл её клитор. Он начал водить им быстрыми, вибрирующими кругами, синхронизируя с толчками.
Для Насти это стало последней каплей. Её тело напряглось как струна, её внутренние мышцы судорожно сжали его член через презерватив. Она кончила с громким, срывающимся стоном, её бёдра задрожали, и она почувствовала, как волны удовольствия растекаются по всему телу. Гриша, чувствуя её пульсацию, едва сдержался.
Он продолжил двигаться, пока её спазмы не стихли, продлевая её оргазм. Настя лежала под ним, совершенно размякшая. Не смотря на то что он пытался сдерживаться Гриша издал низкий стон и, сделав ещё несколько резких, глубоких толчков, достиг пика. Он почувствовал, как его сперма горячими потоками заполняет наконечник презерватива. Его тело затряслось в разряде, и он рухнул на неё, чувствуя, как его член всё ещё пульсирует внутри неё, ограниченный тонкой резиной.
Они лежали так несколько минут, тяжело дыша. Потом Гриша осторожно, чтобы ничего не пролить, вышел из неё. Настя лежала с закрытыми глазами, на её губах играла уставшая, но удовлетворённая улыбка. Боль была, но она тонула в море незнакомого доселе удовольствия.
Она открыла глаза и посмотрела на него, снимающего и завязывающего презерватив.
— Ну что... — сказала она тихо, — теперь ты доволен?
— Да, — просто ответил он.
Не успев больше ничего сказать, они оба замерли, прислушиваясь. Со стороны улицы донёсся чёткий звук подъезжающей машины,
первый раз обеих потряс