натекло?! – Догадки рождались в его голове одна за другой.
— Понимаю, не трахана, а беременна! Вдвойне обидно! Но вот мы все тебе и поправили! Не дергайся и все быстро кончится. Теперь-то что! – Он снова начал двигаться, неторопливо и важно, попутно разглагольствуя о ее блядской сущности, созерцая жопку, ладную и аппетитную и окровавленную щелку, плотно сжимающую член.
Внутри становилось тепло и совсем влажно, кровь тонкими струйками текла по белеющим в желтом свете лампы бедрам. Он чувствовал, что если начнет двигаться активнее, кончит моментально, так у него все было напряженно и на последнем взводе, грозившем сейчас же разрешиться. Но это феноменальный, восхитительный по красоте и накалу чувств миг требовал почтения и благоговейного восторга. Теперь не только у знаменитых и богатых есть молодые, сочные, нетронутые любовницы, но и у него, простого охранника из закусочной, на хую висит всамделишная девочка-молодушка, кровь с молоком, отнятая тепленькой от материнской груди, посаженная на кол его неприметного ничем члена. Ни с чем не сравнимое удовольствие было думать об этом и упиваться мигом редкостного возвышения.
Не выдержав, однако, слишком долгого самовосхищения и ощущений, доставляемых ему этой невинной засыхой, скорчившейся на его диване, он покрепче взялся за талию и с наслаждением качнул бедрами, заставляя всю машину удовольствия прийти в финальное движение.
Тесное жерло сковало его, всосало, так что он не смог этого сделать, не приложив дополнительных усилий. Потянул сильнее и со скрипом, вытягивая за собой чуть ли не всю пизду чулком, намотанным на конец, как вязкая патока, вытянул хуй наружу. Девка замычала, наверно от боли. И он не стал доставать целиком, а надавил обратно внутрь. Так, шаг за шагом движения его расходились. Член заскрипел по свежей крови, задвигался, испытывая на себе запредельные сжимания и растяжения. А хозяин его все поглощал лежащую перед ним девушку глазами, запоминая каждый миг невероятного приключения. Тело девочки было неправдоподобно молодым, чистым и свежим. Будто не человек это был, а какая-то игрушка, поделка, из которой убрали все ненужное, что портило обычно настоящих женщин: жир, пятна, растяжки, родинки и волосы. Тут не было ничего, только чистая розовая кожа, в маленьком теле, не имеющем никаких изъянов. Если бы не кровь, картина была бы еще идеальнее. Его член всё испортил, сломал, разрушил. От осознания своей великой и значительной роли он пришел в особое исступление, разгорячился, стал долбить сильнее, насилуя зефирные тела прекрасной озерной феи, девушки, непорочной, почти библейской матери, под его хуём, только что ставшей женщиной, кровавой греховной дыркой.
Он загонял член все сильнее и глубже, до криков боли несчастной! Долбил, мял, рвал до последнего, пока не начал кончать глубоко внутри, сжимая жопу и поддавая бедрами еще и еще, никак не успокаиваясь. Хрипел и стонал от восторга и облегчения. А она ослабленно стонала под ним, безучастная и неподвижная.
— У-у-у, как я классно кончил! - Поделился он вслух, но девушка не отвечала. - Ты там живая! - Он немного испугался, толкнул её, еще не выходя. Та слабо шевельнулась стянутыми костями. Щелка была такой тугой, что стоило ему кончить и чуть потерять эрекцию, как член был изгнан вместе с потоком розовой спермы. Все это потекло по ногам и присоединилось к желтой луже на полу – девица успела обоссаться, а он в пылу ебли и не заметил. - Обгадилась совсем. - Нахмурил он нос и заглянул в заплаканное лицо. Девушка открыла глаза, в них было опустошение и боль.
— Что, больно было? – С сочувствием спросил он. - Ну ничего. Зато дальше хорошо будет! В туалет
Сашенька (часть третья): девочка счастлива