Категории: Измена | Свингеры
Добавлен: 19.09.2025 в 05:19
на Зину, а она смотрела на экран, и я видел, как горит ее щека, прижатая к подушке. Я видел, как медленно, почти неосознанно, она провела языком по пересохшим губам. Моя рука, сжимала тот самый фаллоимитатор, дрогнула. Я не стал спрашивать. Не сказал ни слова. Я просто медленно, давая ей время оттолкнуть меня, провел холодным силиконовым наконечником по ее обнаженной спине.
Она вздрогнула всем телом, как от удара хлыста. Резко обернулась, глаза полные чего-то дикого, незнакомого. Не осуждения. Не страха. Вызова. Азарта. Того самого огня, который я не видел годами.
— Леша... - прошептала она, и в ее голосе звучала не просьба остановиться, а растерянность, замешательство от собственной реакции.
Я снова повел игрушкой по ее коже, по ребрам, по изгибу талии, скользнул ниже. Она зажмурилась и глухо, совсем как та девушка на экране, простонала. Ее рука сжала простыню.
На экране пират, закончив, отошел, и его место занял следующий. Девушка уже почти не сопротивлялась, ее тело жило своей собственной, животной жизнью, предавая ее разум и ее парня, лежащего рядом. Я перевернул Зину на спину. Она не сопротивлялась. Ее глаза были закрыты, ресницы трепетали. Она дышала часто-часто. Я смотрел на нее, на свою жену, мать моего ребенка, женщину, которая за минуту до этого резала салат на нашей кухне. А теперь она лежала, растрепанная, возбужденная, с румяными щеками, и ее тело было готово к тому, чего оно никогда не знало.
Я поднес к ее бедру холодный, чужой силикон. Она снова вздрогнула, но на этот раз ее рука не оттолкнула меня, а наоборот, впилась пальцами в мое запястье, сжимая его с такой силой, что было больно.
— Ты хочешь этого? - прошептал я, и мой голос звучал хрипло и чуждо. Я был не Алексей. Я был тот пират, тот незнакомец, который пришел нарушить все правила.
Она не ответила. Она лишь слабо, почти незаметно кивнула, отводя лицо в сторону, в подушку, словно стыдясь этого кивка. А на телевизоре ее парень, наконец, сорвался. Он кричал что-то, ругался, плакал, умолял остановиться. Но его крики уже ничего не значили. Они были лишь звуковым сопровождением, музыкой этого безумия. И под эту музыку, под эти чужие стоны и крики, я начал. Медленно, осторожно, смазав лубрикантом, я прикоснулся к ней. Тем, что было больше, тверже, моего члена.
— Боже... - выдохнула она.
И тогда она посмотрела прямо на меня. И в ее взгляде не было ни стыда, ни сомнения. Был только тот самый, забытый, дикий огонь.
И я начал. И мир сузился до размеров нашей кровати, до хриплого дыхания, до криков с экрана телефона и до ее глаз, в которые я смотрел, чувствуя, как нас обоих накрывает волна абсолютно нового, запретного, шокирующего нас самих ощущения. Мы уже не играли в пиратов. Мы сами ими стали. Я чувствовал, как ее тело вздрагивает под моими руками, отзываясь на каждый мой жест, на каждое движение этого резинового двойника. Воздух был густым, насыщенным запахом ее возбуждения, вина и чего-то нового, электрического. Она уже не была просто Зиной. Она была воплощением той самой, давно забытой жажды.
— Подожди, - выдохнул я, останавливаясь. Мои пальцы впились в ее бедра. - Давай... Давай по-другому.
Она открыла глаза, в них читался вопрос, смешанный с нетерпением.
— В зеркальный шкаф. Подойди к нему на четвереньках, - голос мой звучал чужим, низким, повелительным. Я сам не узнавал себя. Во мне говорил не Алексей, а тот самый Леха, для которого не было правил.
Она молча, покорно, соскользнула с кровати и на неуверенных, дрожащих ногах подошла к огромной
Дедушка