Она зажмурилась, но ее пальцы послушно скользнули под ткань лифа. Я чувствовала, как ее ногти чуть задевают мою кожу. Я резко выдохнула, когда ее ладони, теперь согретые моим телом, накрыли мою грудь. Она была совершенно неподвижна, ее руки лежали на мне, как чужые, а ее лицо выражало такую агонию стыда, что мне захотелось закричать от восторга.
«Сильнее…» — приказала я.
Она застонала, но ее пальцы начали двигаться — сначала неуверенно, затем все смелее. Она мяла мою грудь через тонкую ткань купальника, ее большие пальцы инстинктивно находили и терли мои соски, которые моментально затвердели у нее под пальцами.
Я откинула голову назад, наслаждаясь ее унизительной услугой. Она, застенчивая Лиза, стояла посреди бассейна и массировала грудь другой женщине, не в силах остановиться, пылая от стыда и, как я чувствовала по дрожи в ее руках, от дикого, непонятного ей возбуждения.
«Да… вот так… уже проходит…» — я сама уже с трудом могла говорить ровно.
Внезапно я открыла глаза и увидела, что на бортике стоит кто-то из обслуживающего персонала. Я не оттолкнула ее. Наоборот, я притянула ее еще ближе, чтобы наши тела слились в одно, спрятав ее руки между нами.
«Тише… — прошептала я ей в ухо. — На нас смотрят. Притворись, что поддерживаешь меня».
Она вся окаменела, прижавшись ко мне своей грудью, чувствуя, как мое сердце бьется в унисон с ее собственным. Ее дыхание стало частым-частым. Стыд быть пойманной за этим занятием добил ее последние defenses.
Когда человек ушел, я медленно отпустила ее. Ее руки дрожа упали вдоль тела. Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами, полными слез унижения и чего-то еще — может быть, ненависти, а может быть, благодарности.
«Спасибо, Лиза, — сказала я, и мой голос снова стал обычным, будто ничего и не произошло. — Вы мне очень помогли. Кажется, все прошло».
Я отплыла от нее, оставляя ее стоять одной по грудь в воде, с руками, которые только что ласкали мое тело, и с душой, переполненной самым жгучим стыдом, который только можно вообразить. Завтра я приду снова. И моя охота продолжится.
На следующий день...
Воздух в раздевалке снова был густым и обжигающим. Я ждала ее, прислонившись к холодному металлу шкафчиков в самом дальнем углу, куда не доносились даже отголоски голосов из душевых. Сегодняшний план был дерзким даже для меня. Он требовал абсолютного контроля и безоговорочной власти над ее волей.
Лиза вошла, и я сразу заметила, как ее взгляд напрягся, заметив меня. Она попыталась сделать вид, что не видит, и направилась к своему шкафчику, но я была уже рядом.
«Лиза, как вовремя!» — мой голос звучал легкой, деловой озабоченностью. — «У меня ЧП. Помните, вчера вы мне так помогли с плечом? Так вот, пока вы меня… эм… массировали, я потеряла сережку. Дорогая память, подарок бабушки. Она должна быть где-то тут».
Его глаза застыл в ужасе. Она поняла, что я снова в ее жизни, и отступать не намерена.
«Я… я не видела никакой сережки», — пробормотала она, пытаясь открыть свой шкафчик и спрятаться за дверцей.
«Я уже искала повсюду на полу, — солгала я. — Но она могла закатиться именно сюда, за эти шкафчики. Там узко, я не пролезу. А ты… ты такая худенькая. Ты могла бы попробовать просунуть руку. Или даже… заглянуть».
Я взяла ее за локоть и мягко, но неумолимо повела за ряд шкафчиков, в глухой, тесный закоулок, куда едва проникал свет.
«Аня, я не думаю, что…» «Лиза, это память! — мои глаза сделались влажными. Искренность — лучшая манипуляция. — Пожалуйста. Просто загляни».
Вальриса. Компромисс (часть 1)