наш первый указ как верховных жриц! Обещаю тебе. Как только мы разберемся с этой черной дырой. Или как только в ней появится первая идеальная кастрюля.
Она счастливо, по-детски хмыкнула.
— Обещаешь?
— Обещаю. И знаешь что? — добавила я. — Для тебя... я даже научусь вводить чеснок... ректально. Чтобы борщ был сразу... с пикантной ноткой.
Ее счастливый, расслабленный смех эхом прокатился по нашей бесконечности. Мне показалось, или в этой черной дыре стало чуточку, совсем чуточку... светлее? Наверное, показалось. От голода. Потому что я теперь, курва, и сама захотела борща.
После наших величественных планов относительно ментального борща и ректального чеснока в черной дыре снова воцарилась тишина. Но на этот раз она была другой. Теплой. Расслабленной. Полной какого-то совместного, безумного счастья. Ариандра перевернулась на спину и лежала где-то рядом. Я слышала ее спокойное, ровное дыхание. Сама я все еще сидела, как японский монах, пытаясь привести в порядок свои мысли, которые после обещания сварить борщ окончательно превратились в салат "оливье".
И вдруг я чувствую движение. Она ползет ко мне. Я слышу, как шуршит ее платье, как еле поскрипывает пол. Она движется медленно, осторожно, как кошка. Я не двигаюсь. Жду. А что мне еще, блядь, делать? Бежать в бесконечность?
Вот ее теплая, мягкая рука касается моего колена. Потом другая. Она обнимает меня за ноги и кладет голову мне на бедра, устраиваясь, как на подушке. Это так... нежно. Так доверительно. Мое циничное сердце, закаленное тысячами поездок под дождем, вдруг делает "тьох" и тает, как кусок масла на горячей сковородке.
Мы лежим так какое-то время, и я глажу ее по волосам. Они густые, мягкие, пахнут какими-то травами. Приятно. И спокойно. Возможно, не такой уж и плохой этот наш конец света. Или черная дыра. Или что это, в черта, такое.
А потом одна ее рука начинает медленно ползти вверх по моему бедру. Все выше и выше, пока не достигает своей цели, самой, бляха-муха, вершины моей личной Гималаев. Ее пальцы, тонкие и чувствительные, находят сквозь ткань платья тот самый маленький, но такой важный бугорок. "О, НЕТ, БЛЯДЬ, ТАМ ЖЕ ЩЕТИНА!!!" — успевает панически крикнуть мой мозг. Но ее это, похоже, не беспокоит. Она начинает легко, нежно поглаживать, потирать, и...
И ЭТО, БЛЯДЬ, ХОРОШО! Очень, сука, хорошо!!!! Мои мозги отключаются. Все мысли о борще, Маричке, русне и бесконечности испаряются. Есть только это движение. Легкое, дразнящее.
НО ЭТО ЕЩЕ НЕ ВСЕ. Я слышу, как другая ее рука, так же, как это только что делала я, подносится к ее рту. Я слышу этот знакомый, мокрый звук – "ПЛЮХ". И чувствую, как два ее пальца, прохладные и влажные, уверенно и безошибочно, находят МОЙ портал.
"БЛЯХА-МУХА, ОНА Ж ТОЛЬКО ЧТО САМА КОНЧАЛА!!! У НЕЕ ЧТО, ЯДЕРНЫЙ РЕАКТОР ВМЕСТО ЛИБИДО?!"
Пальцы входят в меня. На этот раз – почти без боли. Я расслаблена. Разогрета. Я... готова. Первая ее рука продолжает свою магическую работу спереди, а вторая начинает медленный, ритмичный танец внутри меня сзади. И мой мир, который до этого был просто черным и тихим, вдруг взрывается тысячами цветных, несуществующих искр. Это какой-то, блядь, стереозвук для извращенцев! Double penetration на минималках!
Я лежу, откинув голову назад, и из моей груди вырывается стон. Но это уже не стон боли или притворства. Это честный, искренний стон человека, который неожиданно для себя понял, что черная дыра — это не так уж и плохо, если в ней есть кто-то, кто знает, куда и как надо тыкать. Мое тело выгибается дугой, и я забываю, как меня зовут. Я не Роксолана. Я не Маричка. Я
Мальчишник