В кабинете синего, морского отлива, пахло горьким ароматом моющего и чернил от принтера. На столе стоял старенький, но все еще рабочий черный ноутбук, скучающе моргая дисплеем. Рядом лежала огромная кипа бумаг, где, в свою очередь, скакали зелёные клопы, вонь которых смешивалась с горьким привкусом хлорки и превращалась в незабываемое амбре.
За окном рдело солнце, запрыгивая на самый верх. Заведение было в центре города и звук проезжающих автомобилей всячески мешал и нервировал учителей и меня.
Серое здание школы, которую не ремонтировали со временем СССР, стояла как раз рядом с автобусной остановкой, которая стала каким-то образом, камнем преткновения всех прогулов.
Само здание было маленькое, на два этажа, но сплоченность учеников была просто катастрофическая.
Я проходил тогда практику в этом учебном заведении, в N классе, преподавал литературу и русский этим высоким лбам, которые по мышлению все еще были неопытными зелёными юнцами.
Держа в руках технологическую карту урока, на несколько десятков страниц, я просматривал её в тревоге от предстоящей работы. Моего первого урока.
Руководителем практики была миловидная женщина по имени Светлана Евгеньевна, пышная, но добрая женщина лет сорока, которая очень любила шутить и пить апельсиновый сок. Именно тогда, она стала оставлять меня с классом.
Это был уже N класс. Лица парней уже имели отточенную слегка угловатую форму, превращаясь в полноценных взрослых мужчин.
Девочки уже превращались в страстных девушек с тонкой талией и широкими бёдрами, на которые, я часто поглядывал с интересом.
Юношеская непосредственность и какая-то магия молодости прельщала меня и вдохновляла.
Пока еще не проклятые похотью и голодом плоти парнишки, стреляли глазами только, чтобы поиграть в телефон, однако девочки уже были полностью созревшими и готовыми к страстным порывам любви и желаний.
Капроновые чёрные и телесного цвета колготки, струились по стройным девичьим ножкам и, очевидно, продолжались в более интересных местах, которые уже скрывали сарафаны, юбки и юбки-карандаш.
Знойные красавицы на первых партах, стояли рядом, спиной ко мне, словно специально привлекая меня своей красотой.
Тонкие их, как струнки гитары, талии и покатые аппетитные ягодицы, обтянутые черными юбками на застёжках, в изящных, пахнущих сладковато-маслянистой новизной, колготках, стояли и зажигали меня такой бурной, природной реакцией, что под штанами, в области паха, зашумела твердь и стала буквально зреть на глазах.
Поодаль, находилась беленькая девчушка Соня, стоящая в милых белых гетрах, натянутых поверх колготок.
Рядом, стоял сквозняк от открытых пластиковых окон, которые источали дневной жар от солнца. Ветерок старательно колыхал её черную юбочку, которую она старательно прикрывала, лишь бы никто не увидел её милые трусики.
Недалеко от Сони, на третьем ряду, располагалась миловидная девочка Маша в черном худи и открытой юбке. Её ножки, обтянутые черными гетрами, были невероятно изящными и здоровыми, почти как на скульптурах древней Греции, её ножки сохраняли ту самую девичью форму, на которую так было любо смотреть.
В момент звонка, я понял, что уж очень сильно отвлекся на молодые тела и с тревогой внутри и некоторой, сухостью в рту, начал урок.
— Здравствуйте — сказал я, оглядывая всех учеников, Милану в синей короткой блузке и черной юбке на застёжке, Соне, в белых гетрах и клетчатой рубашке, Маше в черных гетрах и олимпийке. — Садитесь — закончив эротическое наблюдение, проговорил я, представляя, как после пар, я оставляю улыбающуюся Милану, чьи чёрные, как смоль волосы, развивал ветер.
Взяв карту, я стал проговаривать тему.
Синтаксис. Спаяная и цельная связь.
Во время урока милые барышни и кавалеры устраивали архетипичные выходки, свойственные всем юнцам.
Настенька, сидящая прямо рядом со мной, имеющая курносый, милый носик, а так же золотые, солнечные волосы, грызла карандаш, изредка пиная меня своей длиной, красивой ножкой, в черном чулке.
Я и моё тело ? 12 лет спустя. часть1