начинает... дергаться. Опухоль то увеличивается, то уменьшается. Цвет меняется от синего к фиолетовому, потом к зеленому и снова к синему. Кажется, что внутри его голени происходит какая-то бешеная драка между клетками. Раздается тихий хруст, потом щелчок, потом звук, похожий на тот, будто кто-то давит пузырьки на упаковочной пленке.
Мармелад подходит ближе и с научным интересом наблюдает за процессом.
— Хаотичное регенеративное вмешательство. Без структуры, без знания анатомии. Он просто заливает поврежденный участок сырой энергией, надеясь, что организм сам разберется. Это как ремонтировать часы, лупя по ним молотком.
— ЗАЖИЛА!!! — победно ревет Корвалол, резко опуская ногу и изо всей силы топая ею по земле. ХРУСЬ!
Кажется, на этот раз что-то хруснуло уже по-настоящему и правильно. Он попрыгал на месте, широко улыбаясь.
— Как новенькая! А теперь...
И тут его взгляд падает на центр поляны. Там стоял ОН. ДУБ. Но не просто дуб. Это был ДУБИЩЕ. Тысячелетний патриарх этого леса, такой толстый, что его не обхватили бы и пятеро таких, как Корвалол. Его кора была похожа на потрескавшуюся от времени каменную кладку, а ветки — толстые, как стволы обычных деревьев — тянулись к небу, словно руки великана.
В глазах Корвалола вспыхивает первобытная, ничем не обоснованная агрессия. Та самая, что и к реке.
— А ТЫ... — прошипел он, указывая на дуб своим грязным пальцем. — Ты чего тут такой большой стоишь? Думаешь, самый главный тут, да?
Дерево, конечно, молчало. Но Корвалол воспринял это молчание как вызов.
— Я ТЕБЯ СПИЛЮ!!! ГОЛЫМИ РУКАМИ!!! БЕЗ ТОПОРА!!! Я ТЕБЕ ВЕТКИ В ЖОПУ ЗАСУНУ!!!
И с этими словами, с диким ревом, который, вероятно, слышал даже тот Самый Темный Повелитель, он разгоняется и таранит тысячелетнего великана головой.
БА-А-А-А-АМ!!!
Звук был такой, словно кто-то расколол гигантский орех. Корвалол отлетел от ствола и с тихим стоном распластался на земле. С дуба на его бесчувственное тело медленно посыпалось несколько листочков и один желудь, который метко цокнул его по лбу. Бой был окончен. Дерево победило нокаутом в первом раунде.
Я стою и смотрю на эту сцену. Сначала на Корвалола, что лежит в нокауте. Потом на Мармелада, который уже что-то деловито записывает в свой блокнот ("Исследование прочности черепной коробки гомо сапиенс при фронтальном столкновении с Quercus robur. Предварительный вывод: Quercus robur побеждает").
Моя сестра сажает проклятый картофель. Эти двое... эти двое просто существуют, чтобы создавать вокруг себя поле абсурда. Господи, дай мне сил. Или хотя бы яда.
Лежал он недолго. Видимо, его черепная коробка, постоянно тренированная ударами об дверные косяки, стены и деревья, выработала иммунитет к сотрясениям мозга. Минут через пять Корвалол застонал, сел и потряс головой, как мокрый пес.
— Ох... Крепкий, зараза... Но я его почти пошатнул, — пробормотал он, потирая огромную шишку на лбу, которая росла прямо на глазах. Он встал, посмотрел на дуб с уважением, смешанным с ненавистью, и бросил: — Я еще вернусь за тобой, ты, кусок дерева!
И мы двинулись дальше. Я уже почти отчаялась. Мои тонкие душевные локаторы, перегруженные сначала огурцом, потом картошкой, а потом эхом тупого удара Корвалола, казалось, совсем сбились с курса. Куда идти? Что делать? Неужели моя Пленна навсегда останется аграрной рабыней? Я еле переставляла ноги, погружаясь в трясину отчаяния...
И тут...
БАМ!!!
Новый сигнал! Но какой!!! Острый, внезапный, электрический разряд прямо мне в грудь! Но не в сердце! Нет! В соски!!! МОИ СОСКИ!!! Они вдруг затвердели и начали так болезненно-приятно ныть, что я аж выгнулась дугой и еле слышно ойкнула. Это не моя боль! Это не мое возбуждение! ЭТО ЕЕ!!! ПЛЕННА!!!
Что же это творится?! Что за новые пытки?! Картошка... а теперь
жаркий июль (как я стал мужчиной.заключение)