Я... я просто доставила новый материал для опытов. Свежий. С перебитой ногой.
Oh, my fucking god. Какая же я, блядь, конченая.
Я проснулась от запаха.
Это была отвратительная смесь. Запах озона, как после грозы. Запах паленой кожи и волос. И еще тонкий, сладковатый, металлический запах крови. Он смешивался с привычными ароматами землянки – мхом, сушеными грибами и старыми книгами. Этот коктейль бил в нос и заставлял желудок подкатываться к горлу.
Я распахнула глаза. Мавка не спала.
Она сидела на стуле возле привязанной к столбу девушки. В ее руках был тот самый самодельный шокер. Она методично, без злости, с выражением чистого научного любопытства на лице, крутила ручку динамо-машины. При каждом повороте с маленьких электродов, прижатых к соскам девушки, срывались синеватые искры. Тело девушки дергалось, из ее горла вырывалось тихое, задавленное скуление.
Я видела, как Мавка переместила один из электродов ниже. Туда. Я видела, как девушка выгнулась дугой, как ее тело забилось в немых конвульсиях. И я... я просто лежала и смотрела.
Часть моего мозга, та, что теперь была 60-го уровня, что-то анализировала. Она отмечала эффективность прибора. Она отмечала, что Мавка, похоже, изучает болевой порог. Другая часть – та, что еще помнила, кто такая Саммер Кокс – вопила от ужаса и хотела закричать. Но я молчала. What the fuck is this morning show? Torture for breakfast?
Наконец Мавка остановилась. Она с удовлетворенным видом отложила свой прибор, будто закончила интересный эксперимент. Потом отвязала девушку, которая просто безвольно сползла на земляной пол, и швырнула ей какой-то грязный кожух.
– Жрать, – коротко бросила она в мою сторону.
На столе стояли две миски из моего черепа. Тьфу, из чьего-то черепа. В них парило что-то похожее на жареные коренья и лежали куски мяса. Вчерашний кабан, очевидно. Мавка уставилась в свою миску и начала есть, с аппетитом отрывая куски мяса руками.
Я смотрела на эту еду. Мой желудок бунтовал. Я – веган! Но голод был невыносимым. Дикий, животный голод. И я сделала это. Я взяла кусок. Мясо было жестким, с странным привкусом, но это была еда. Я ела, стараясь не смотреть на девушку, что лежала в углу и тихо плакала. Fuck my principles. Fuck my life. Fuck everything.
Вдруг из угла послышался тихий, дрожащий голос.
– М-меня зовут Троянда...
Мы обе, я и Мавка, повернули головы. Девушка сидела, закутавшись в кожух. На ее бледном, усталым лице была попытка... улыбки? A fucking SMILE?
– У меня в семье все фермеры, – продолжала она, ее голос становился немного крепче, будто она пыталась себя убедить. – Выращивают пшеницу, овощи... А я... я первая авантюристка! Решила увидеть мир! – Она попыталась посмеяться, но вышел какой-то хриплый, жалкий звук.
Она.
Блядь.
Пытается.
Быть.
Вежливой.
Она пытается завязать разговор, познакомиться, словно мы встретились на какой-то, блядь, вечеринке, а не после того, как мы спалили ее дом, а эта зеленая богиня-психопатка только что поджаривала ее гениталии!
Я посмотрела на ее жалкую, измученную улыбку, на ее глаза, в которых еще тлела искра какой-то наивной надежды, и мне стало физически плохо. Не от мяса. Не от запаха.
Я посмотрела на эту Троянду. Авантюристку, блядь.
И я поняла, что спасши ее от быстрой смерти от меча, я сделала что-то гораздо, гораздо хуже.
Я обрекла ее на ад.
Тишина в землянке стала такой густой, что ее можно было резать ножом. Мавка продолжала молча жевать, глядя на Троянду, как на удивительную насекомое, что вдруг заговорило человеческим языком. Я просто сидела, уставившись в свой недогрызенный кусок мяса, и не знала, куда, блядь,
Гараж