— сказала она, и в её голосе снова появились знакомые нотки удовлетворённой власти. — Остальные десять ударов я пока отложу. Но помни: они висят над тобой, как дамоклов меч. А теперь встань, подойди и поблагодари меня».
Я кое-как поднялся на дрожащие ноги и, пошатываясь, подошёл к ней. Она протянула мне руку. Я упал на колени и припал к ней губами, целуя её сапог.
«Благодарю Госпожу за науку», — выдохнул я.
«Вот и хорошо. Теперь ты всё понял. Все деньги, что ты получаешь, — это аванс. Аванс, который ты будешь отрабатывать послушанием, болью и унижением. И это — твой удел. Понял, раб?»
«Да, Госпожа Диляра».
«Отлично. А теперь иди в свою комнату. Завтра с утра начнёшь отрабатывать свой долг. Я составлю для тебя особый список обязанностей».
Я побрёл к двери, чувствуя жгучую боль на спине и ещё более жгучую — в униженной гордости. Да, я был богатым рабом. Но я был именно что рабом. И моя хозяйка только что ясно дала мне понять, кто здесь хозяин. И пока я шёл по коридору, до меня наконец дошла простая и горькая истина: может и лучше быть богатым рабом, чем нищим студентом. Но быть рабом — всё равно быть рабом.
Выгул