дыхание. Он видел, как мышцы на её ягодицах то напрягались, то расслаблялись в этом томительном, сладострастном танце. Он хотел прикоснуться. О, Боже, как он хотел протянуть руку и положить ладонь на эту упругую, манящую плоть, чувствуя её под пальцами, сжимая, шлёпая по ней...
— Каж-жется, тут её нет, — снова пропела она, и в её голосе звенела неподдельная радость, торжество. Она знала. Она точно знала, что творится с ним, и наслаждалась каждой секундой.С наслаждением растянув эти мгновения ещё на несколько томительных секунд, Елена наконец медленно, словно нехотя, попятилась назад. Шёлк с шелестом скользил по её коже, скрывая тот рай, что он только что созерцал. Она выбралась из-под стола и встала, поправляя халат с видом невинной овечки, но на её губах играла та же самая победоносная, порочная улыбка, что и в гостиной.
— Ничего не нашла. Придётся искать ещё. Кушай, сыночек, не остынет, — она ласково потрепала его по волосам, и её прикосновение обожгло его, как раскалённое железо.Не дожидаясь ответа, она развернулась и вышла из комнаты, оставив за собой шлейф духов и сокрушительную, оглушительную тишину. Сергей сидел, уставясь в тёмный экран монитора, на котором горела надпись «ТАНК УНИЧТОЖЕН». Его руки дрожали. Между ног пульсировало и ныло желание, такое сильное, что сводило с ума.
Перед его глазами, словно вместо монитора, была мамина толстая, большая жопа в тех крошечных стрингах. Как же она красиво стояла раком! - подумал мальчик.
Гермес и Меркурий