тоске офисной жизни, о недавнем расставании, о том, как давно никто не смотрел на нее с таким… вниманием. С похотью - да, постоянно, а интересом почти никто. Поезд сильно дернулся-качнулся. Разговор ненадолго застопорился...
5.
И вот, после недолгой паузы, Крис, обжигаясь, сделала глоток чая и сказала:
–А ведь самая безумная моя история случилась тоже в поезде. Со случайным попутчиком.
Я почувствовала, как по моей спине пробежал легкий, но отчетливый холодок. Я замолчала и притихла, приготовившись слушать.
И вот, после недолгой паузы, Крис, обжигаясь, сделала глоток чая.
Улыбнулась, глядя куда-то поверх кружки, словно вытаскивала на свет свой заветный секрет и вновь переживая тот случай.
— Слушай... И Крис начала свою историю.
— ---------
Была глубокая ночь за окном, сплошная черная темень, в которой лишь изредка мелькали одинокие огоньки. Сон сбежал от нее, а скука в одиночестве становилась все навязчивее. И тут — тихий стук в дверь купе проводников. На пороге стоял тот самый парень с верхней полки, чей взгляд она ловила днем за обедом. «Не помешаю?» — предложил он свое общество. И Крис его впустила.
Сначала разговор был ни о чем: о городах, о книгах, о скуке долгой дороги. Но постепенно, под мерный гипнотический стук колес, слова стали мягче, интимнее. Они говорили о желаниях, о том, что обычно скрывают от малознакомых людей. И Крис поймала себя на мысли, что этот почти незнакомый мужчина вызывает в ней не просто интерес, а острое, щемящее любопытство. Ей нравился его спокойный голос, нравилось, как он смотрит на нее — не наскоком, а с вопросительной нежностью.
Вскоре их уединение в купе стало казаться слишком уж простым, и чтобы разрядить напряжение мужчина предложил Крис положить ноги на полку, сняв туфли, чтобы ноги могли отдохнуть. Эта авантюрная идея лишь подстегнула нарастающее между ними напряжение.
Теснота нижней полки в том самом купе была обжигающей своим возьуждением. Они сидели бок о бок, бедра касались бедер. Шепот, которым они продолжали обмениваться, тонул в грохоте колес, становясь частью общего ночного гула. Его рука, сначала просто лежавшая на ее колене, чуть дрогнула и погладила Крис по бедру, как бы успокаивая, что "все в порядке". Пальцы были грубоватыми, натруженными, но их прикосновение было невероятно чутким. Мужчина слегка нагнулся и пальцы его руки скользили по ее щиколотке, поднимались выше, под юбку, нащупывая край чулков.
Крис зажмурилась, погружаясь в водоворот ощущений. Шершавая ткань юбки на ее коже и нежность его ладони под ней. Пар от чая, все еще витавший в воздухе, смешался с запахом его парфюма — дороги, мыла и чего-то неуловимого, мужского. Она сама помогла ему стянуть чулки, ее пальцы при этом дрожали. Каждое прикосновение было обоюдным открытием. Они двигались медленно, почти не дыша, стараясь быть тенями, призраками в этом железном ящике, несущемся сквозь ночь. Его губы нашли ее шею, и она запрокинула голову, прижимаясь лбом к прохладной стенке. Стоны, которые рвались наружу, они глушили в поцелуях, в ладонях, в плотном прижатии тел друг к другу. Это была не просто близость. Это был тайный ритуал, сотканный из шепота, стука колес и всепоглощающего желания, которое делало их в эту ночь единственными людьми на всей планете.
И когда поезд резко качнулся на каком-то полустанке, они замерли, слившись воедино, слушая, как затихает грохот, и понимая, что эта безумная, прекрасная ночь останется с ними навсегда — как самый сокровенный секрет, унесенный вдаль стальными рельсами.
6.
Я слушала, и мне постепенно, по мере развития дейстаия, стало жарко. Я чувствовала, как напряглись и затвердели соски, волшебно-возбудительно терлись о ткань футболки при раскачивании вагона. Между ног возникла знакомая,
Первый раз втроем