сейчас подумает он? Ведь я у него на глазах так сжимала попу и прижимала лобок к тахте, что другого мнения и быть не могло - я пережила публичный оргазм.
Массажист не проронил ни звука. Он просто накрыл меня простыней чуть тщательнее расправил её и вышел из кабинета, оставив меня наедине с отголосками бури. И в этой тактичности было больше эротики, чем в любых словах. Я поняла, что это был не сбой и не случайность. Это был сеанс массажа, законченный именно так, как того требовало мое тело. И впервые за долгое время я чувствовала себя не просто клиенткой, а женщиной. Женщиной, которую услышали. В которую привнесли полное сексульно-эротическое удовлетворение.
9.
Я рассказывала, а сама смотрела на Крис, видела, как у Крис появилась испарина на лбу, как тяжело она дышала, как ее мощная грудь под просторной формой заметно вздымалась, как пульсировала вена на шее. Взгляд Крис стал томным, глаза с поволокой, она буквально ощупывала меня взглядом, скользя по моей шее, губам, округлостям груди.
Воздух в купе пропитался эротизмом, обжигающим, пахнущим, когда я поняла что пахну от возбуждения и к моему запаху примешивается запах Крис. Каждое слово, каждый намек стал лаской, которую мы не решались совершить руками или губами. Я чувствовала буквально, как ее трусики промокли насквозь, став совсем легкой, липкой преградой. А Крис видела, как я невольно сжимала бедра, выдавливая в трусики себе каплю за каплей скользкие женские слюньки. И Крис поняла, и показывала мне, что с ней происходит то же самое.
Между нами висело невысказанное предложение, тяжелое и манящее, как спелый плод. Достаточно было сделать шаг, протянуть руку, коснуться пальцами запястья… И случился бы взрыв со сравнением одежды, разбрасыванием одежды по купе. Кто-то должен был стать первым, преодолевшим барьер. Но ни одна из нас не решалась на эту последнюю каплю.
Мы убрали поднос. Встали. В этот момент наши тела оказались совсем близко друг к другу в тесном пространстве купе, и я уже конкретно уловила терпкий, женственный запах возбуждения, исходящий от Крис. Это сводило с ума, кружило мне голову.
10.
– Спокойной ночи, Эл, – сказала Крис, задерживаясь у двери. Ее глаза сказали все, что она хотела, но не могла произнести.
– Спокойной ночи, Крис, - ответила я.
Дверь закрылась. Я осталась одна в темноте купе, прислушиваясь к стуку колес, который теперь отбивал ритм моего бешено стучащего сердца. Все мое тело горело, гудело от невыносимого напряжения, которое во мне умудрилась разжечь Крис. Я легла на полку и провела рукой по животу, чуть ниже, туда, где пульсировала вся моя плоть, мокрая, скользящая, но тут же отдернула руку, не стала удовлетворять себя. Нет. Не сейчас... Сладость возбуждения была настолько приятно-восхитительна, что я решила остаться в этом томлении, в этой мучительной, восхитительной игре. Переоделась в ночное и снова легла в належде на сон.
За стеной я слышала, как двигается Крис. Мы лежали в полуметре друг от друга, разделенные тонкой перегородкой, обе возбужденные, обе мокрые, обе придумывали себе продолжение той истории, которую так и не решились начать. И поезд мчал нас вперед, в утро, унося в ночи наш общий, никому не ведомый, невысказанный тайный секрет.
11.
Сонная тишина в купе так и не наступала, "атмосфера" как кисель была густой, звенящей, наполненной смыслом. Я лежала на спине, уставившись в потолок, который подрагивал в такт стуку колес. Казалось, само пространство между мной и соседним купе вибрировало и пульсировало от напряжения. Я слышала каждый
Дочки-матери.