наивной заботы, его простого желания быть рядом. И еще больше мне было отвратительно от себя — от той грязной, лживой, похотливой твари, которой я стала здесь, под столом, в объятиях этого старого извращенца.
Вахтер сверху смотрел на мои слезы, и на его лице читалось не сочувствие, а лишь садистское удовольствие.
— Ну вот, расплакалась, — он провел большим пальцем по моей щеке, смазывая слезы. — Стыдно тебе? Правильно. Но это тебя не остановит, да? Потому что ты уже не можешь без этого. Соси, я еще не кончил.
И он снова грубо надавил на мой затылок, заставляя меня продолжить, пока слезы текли по моему лицу, а за тонкой стеной уходил прочь тот, кто, возможно, был моим последним шансом на что-то нормальное.
Слезы текли по моему лицу, горькие и обжигающие. Его слова, его мерзкое самодовольное лицо, воспоминание о растерянном голосе Артема — все это сложилось в один комок тошноты и жгучего, всепоглощающего стыда. Возбуждение ушло моментально, словно его и не было, смытое этим потоком отвращения к самой себе.
— Хватит, — мой голос прозвучал хрипло и неожиданно громко под столом. Я перестала двигаться, мои губы замерли.
— Чего? — не понял он, все еще пытаясь надавить на мой затылок.
— Я сказала, хватит! — я резко рванула головой назад, вырываясь из его хватки. Слюна и слезы растянулись нитями между моим подбородком и его жалким, влажным членом. — Отстань от меня!
Я попыталась выбраться из-под стола, но он, опьяненный внезапной властью и злясь на мое неповиновение, схватил меня за запястье.
— Куда это собралась, а? — он просипел, пытаясь придать своему голосу угрозы, строя из себя альфа-самца, чью добычу уводят из-под носа. — Я тебя не отпускал! Мы еще не закончили!
Его пальцы впились мне в руку. Вахта вдруг показалась клеткой. Мне нужно было бежать. Немедленно. Прийти в себя. Умыться. Стереть с себя его запах, его выделения.
Я резко обернулась к нему. Слезы еще текли, но теперь они подпитывались не стыдом, а яростью. Я посмотрела на него. Не с испугом, не с мольбой, а с таким чистым, холодным, безупречным презрением, что его наглое выражение лица мгновенно сползло, сменившись на растерянность, а затем на трусливую опаску.
Он увидел в моих глазах не испуганную девчонку, а разъяренную женщину, которая готова была закричать, ударить, пойти на все. Его «альфа-самцовость» испарилась, как дым. Он отпрянул, как испуганный щенок, пнутый ногой, и его рука сама разжалась, выпуская мое запястье.
— Я... я просто... — он замычал что-то невнятное, отводя взгляд.
Я не стала его слушать. Я выползла из-под стола, сгребла с пола свое пальто и накинула его на плечи, не пытаясь даже застегнуть. Не глядя на него, я застучала каблуками по грязному кафелю, направляясь к двери, ведущей в коридор и к заветной табличке «Туалет».
Я шла, не оборачиваясь, чувствуя его испуганный, полный ненависти взгляд у себя в спине. Дверь на вахту захлопнулась за мной, и я почти побежала по пустому коридору, прижимая расстегнутое пальто к груди, пытаясь загнать обратно рыдания, которые снова подступали к горлу. Мне нужно было добраться до уединения. Сейчас.
Я ворвалась в туалет, захлопнула дверь и прислонилась к холодной стенке, пытаясь перевести дух. Рыдания сдавили горло. Я сдернула пальто, швырнула его на пол и, дрожащими руками, включила ледяную воду. Я умывалась снова и снова, пытаясь смыть с губ его соленый привкус, с щек — следы слез и его пальцев. Ледяная вода обжигала кожу, возвращая меня к реальности. Я дышала глубоко и прерывисто, глядя на свое заплаканное, бледное отражение в потрескавшемся зеркале.
Знакомство в слепую