я, и голос мой звучал чужим, низким и властным. — По-настоящему? Не здесь, не под столом, как последнюю шлюху.
Он насторожился, сузив глаза. Жадность и подозрительность боролись в нем.
— Где же еще, красотуля? Кабинет у меня тут один.
— Пятый этаж. Левое крыло. Его только отремонтировали, еще никого не заселили. — Я сделала паузу, давая ему прочувствовать всю запретность предложения. — Там пусто. Тихо. И камеры уже повесили. Мы будем как на сцене.
Он облизнул губы. Идея явно пришлась ему по вкусу. Но практическая сложность была очевидна.
— А вахту кто на час бросит? Работу свою я не брошу.
Вот он, мой шанс. Сердце заколотилось так, будто хотело вырваться из груди и убежать прочь от этой мерзости.
— Мы впустим Артема. Того парня. Он будет сидеть здесь, пока мы... занимаемся делами. На вахте всегда кто-то должен быть, верно? — Я произнесла это с ледяной, деловой логикой, как будто предлагала самое разумное в мире решение.
Вахтер хрипло рассмеялся, в его глазах мелькнуло садистское веселье. Ему понравилась эта унизительная для всех участников схема.
— Ладно, шалава. Идет. Зови своего щенка.
Сердце упало куда-то в ботинки. Я повернулась и вышла в тамбур, на ледяной воздух. Артем все так же стоял под фонарем, сгорбившись от холода. Увидев меня, он выпрямился, на лице — одно сплошное беспокойство.
— Мила! Наконец-то! Что так долго?..
— Все хорошо, — перебила я его, слишком бодро. Голос звучал фальшиво. — Слушай, мне нужна твоя помощь. Срочно.
— Конечно! Что угодно! — он оживился, готовый броситься в огонь.
— Нам с вахтером нужно отлучиться на пару часов по делам, на пятый этаж. А на вахте нельзя оставлять пост. Не мог бы ты посидеть тут? Просто побудь, ответишь, если кто-то придет за ключом. Я тебя очень прошу.
Его лицо вытянулось от изумления. Он смотрел на меня, пытаясь понять эту абсурдную просьбу. Я видела, как в его голове крутятся вопросы, но его воспитанность и желание помочь мне перевешивали.
— Я... конечно. Но... какие дела? Может, я вам помогу?
— Нет! — слишком резко вырвалось у меня. — Это... технические моменты. Ты не разберешься. Просто посиди, пожалуйста. Это очень важно для меня.
Он помедлил еще мгновение, затем беспомощно вздохнул и кивнул.
— Хорошо. Я подожду.
Мы зашли на вахту. Воздух внутри был густым и спертым, пропитанным запахом старого тела, пота и унижения. Вахтер сидел, развалясь, и смотрел на нас с наглой усмешкой. Артем нервно поздоровался, его взгляд скользил по грязным стенам, по старому телевизору, пытаясь не смотреть на человека, который вызывал у него смутную тревогу.
И тут я совершила то, что задумала. Перед самым уходом, стоя между ними — наивным парнем, который мне нравился, и старым извращенцем, которому я сейчас отдамся, — я расстегнула и кинула пальто на диванчик.
Я осталась стоять в центре комнаты в одной лишь кофте, которая едва прикрывала самые стыдные места. Холодный воздух с тамбура обжег кожу голых ног. Я чувствовала на себе два абсолютно разных взгляда.
Взгляд вахтера — тяжелый, влажный, собственнический, полный животного удовлетворения. Он изучал меня, как свой трофей, наслаждаясь зрелищем.
И взгляд Артема. Я видела его боковым зрением. Он резко отвел глаза, покраснев до корней волос. Его смущение было таким чистым, таким острым и болезненным, что у меня внутри все перевернулось. Это был коктейль из леденящего стыда и раскаленного возбуждения. Стыдно было за себя, за свое тело, выставленное напоказ, за ту грязь, в которую я его втягивала. Но именно этот стыд, этот контраст между его чистотой и моей развращенностью, заставлял кровь бежать быстрее, а между ног предательски теплеть.
Покоренная