Под жарким палящим солнцем, по хорошо укатанной бетонной, доселе невиданной шофером дороге, на небольшой скорости ехал трёхтонный грузовик «Студебекер». В кабине рядом, со скучающим шофером дремал капитан с позвякивающими на груди боевыми орденами и медалями. В кузове наоборот кипела жизнь, там сидел веселый, разговорчивый майор, начальник штаба штурмового авиаполка, возвращающийся, из госпиталя, и трое красивых девушек в офицерской форме с голубыми погонами «ВВС». «Студебекер», вез сложившуюся компанию в их части, располагавшиеся на аэродроме на недавно освобожденной территории Германии. Группу военных везли, после госпиталя, в части, куда их направила врачебная комиссия, хотя война подходила к концу, и военным возвращаться в действующие части–мягко говоря не хотелось.
Майор постоянно флиртовал с двумя молоденькими летчицами, из бомбардировочного полка, и равнодушно смотрел на высокомерный взгляд третьей летчицы–ярко-рыжей, безразличной, ко всему женщины лет двадцати пяти, с капитанскими погонами и двумя орденами Красного знамени на груди. Вероятно она считала его бабником, и даже немного поражалась податливости и явно намекающим улыбкам молоденьких летчиц, небось на фронте не больше года. Кто такой этот майор? На вид ему не больше тридцати, на кителе были приколоты: «Винтовой орден Ленина, два Красного Знамени, и медаль: «За оборону Ленинграда», с другой стороны висели два ордена Отечественной войны, и рядом на молодую женщину словно с портрета смотрел профиль: «Орден Александра Невского», награда для офицера почетнейшая.
По виду выглядел боевым офицером, две нашивки, за тяжелые ранения, но чем-то он ей не нравился. И только майор, иногда презрительно зыркавший в сторону летчицы понимал в чем дело: «Рыженькая явно истребитель, у этих гонору, как ни в каком другом роду войск, раздули из них черт знает что, а теперь боготворят, сталинские соколы, мать твою», — размышлял майор. Майор и сам начинал войну истребителем, сбил 11 немецких самолетов, но после того как сбили самого, и он спустя месяцы мучений добрался к своим, — забраковали, как истребителя.
Чертовски было обидно боевому истребителю–старшему лейтенанту Крылову получить новость, о том, что по состоянию здоровья, он более не может быть летчиком истребительной авиации. Залечив многочисленные раны и действительно пошатнувшуюся психику, он перешел в штурмовики. На Ил-2 он сполна отомстил, за все лишения которые пришлось ему пережить. Не щадя себя, он уничтожал смертельным ливнем из пуль, снарядов и бомб фашистов, и сделал весьма неплохую карьеру–всего, за восемь месяцев стал майором, с шестью боевыми орденами.
Майор действительно был ужасным бабником, больше потому что, по его бравому виду ему мало кто мог отказать. Он никогда не обещал женится, не признавался в любви до гроба, но слыл чуть ли не первым кобелем воздушной армии. Возвращаться в полк ему не хотелось, на должность его поставили, перед самым ранением, пока управление шло нормально, от того что его попутчики не прибудут в части к точному сроку–никому хуже не будет.
Крылов постучал, по крыше кабины, прося шофера остановится.
— Так, товарищи летчики, можно оправится и закурить, привал 10 минут.
— Товарищ майор, мне надо сегодня же прибыть в полк, нельзя ли, как-то без этого–злобно вступила с ним в перепалку рыжая летчица.
— Успокойся, если что–пробью отпуск задним числом, на пару дней позже, но это только разозлило женщину.
— Мы не переходили с вами на «Ты», товарищ майор.
Крылов пропустил мимо ушей речи недовольства летчицы и пошел переговорить с шофером.
— Ну товарищ майор, я не знаю, не имею я права, велено же вас доставить к завтрашнему числу, вместе с товарищем капитаном Кайдановским, — сказал шофер поглядывая на подошедшего к ним коренастого блондина капитана Михаила Кайдановского.
— Вот, Мишка, уламываю извозчика сделать остановку, где-нибудь
Рыбалка!!! Это всегда прекрасно...