не поняла, что говорю. Это были звуки чистейшего, животного наслаждения, смешанного с шоком. Меня замужнею женщину трахает на складе огромным членом кавказец.
Он двигался внутри меня с мощной, неумолимой силой. Он не спрашивал, нежно ли мне, хорошо ли. Он просто брал. Его руки сжимали мои бедра, его тело с гулким стуком билось о мое. Он трахал меня, как вещь, и в этом было освобождение. Мне не нужно было притворяться, изображать что-то, думать. Я могла просто чувствовать. Чувствовать, как каждый его толчок бьет в самую мою сердцевину, как волна удовольствия накатывает изнутри, сметая все, стыд, страх, мысли о Борисе, о Алисе, о работе. Оргазм накатил на меня внезапно, судорожный, ослепительный. Я закричала, закусив губу, мои ноги подкосились, и он, удерживая меня на весу, продолжал свои движения.
— Харашый дэвочка... Уфф... Уффф... - его дыхание стало прерывистым.
И тогда я почувствовала это. Глубоко внутри меня стало тепло и влажно. Он кончил. Он кончил в меня. Даже Борис, в самые страстные наши дни, никогда не позволял себе такого. Мы всегда предохранялись. Он вышел из меня. Я, не оборачиваясь, стояла, дрожа всем телом, все еще опираясь на коробки. Я слышала, как он одевается.
В тот момент я не думала ни о последствиях, ни о муже, ни о грехе. Я думала только об одном: я - вещь. Его вещь. И в этом была какая-то извращенная, оголенная правда о нас обоих. Правда, с которой теперь предстояло жить.
Педагогическая поэма или вторая жена папы