поправляя причёску. В её голосе звучало облегчение. — Как же я соскучилась по солнцу…
Он молча кивнул, стараясь не смотреть на её грудь, которая при каждом движении слегка колыхалась под тканью.
Заранее оплаченный трансферный автобус довёз их до отеля чрезвычайно быстро. В дороге мама подставляла лицо солнышку и тихо ахала от открывающихся видов: бирюзовое море, белые домики с терракотовыми крышами, поля оливковых деревьев, склонившихся под лёгким ветром. Она казалась расслабленной, почти счастливой, и это странным образом задевало Артёма.
Он сидел рядом, стиснув колени, и украдкой наблюдал за ней.
Солнечные блики скользили по её коже, подсвечивая рыжеватые отблески в её волосах. Она была красивой — это он осознавал с неловкой ясностью.
Отель оказался белоснежным зданием с голубыми ставнями, которое тонуло в зелени олеандров. У входа их встретил улыбающийся портье, вежливо склонивший голову.
— Kalimera!
Лариса, оживлённая первыми впечатлениями, бойко заговорила по-английски, а Артём лишь покорно тащил чемоданы, украдкой разглядывая её гибкую фигуру в обтягивающих чёрных джинсах.
Они поднялись на лифте, номера ждали их на втором этаже.
****
— Здесь только одна кровать? — Артём растерянно осмотрелся.
Его голос прозвучал резче, чем он хотел.
— Две, — поправила его мать, указывая на соседнюю комнату. — Но телевизор только в моей.
Он недовольно нахмурился.
— Ну что поделать, не ругаться же из-за такой ерунды, — она рассмеялась, погладив его по щеке. — Если хочешь, можешь ложиться со мной, посмотрим что-нибудь перед сном.
Её пальцы были тёплыми, а запах духов — лёгким, цветочным, и Артём почувствовал, как его тело отозвалось на это прикосновение неожиданным трепетом.
— Ладно… — пробормотал он, отводя взгляд, но в голове уже проносились образы: мать, лежащая рядом, её тело под тонкой пижамой, её дыхание, её…
Он резко сглотнул, будто пытаясь прогнать эти мысли.
Лариса же, не замечая его состояния, принялась распаковывать вещи, а сын притворился, что рассматривает ванную комнату, хотя глаза его снова и снова скользили к ней.
Артём стоял у окна, разглядывая вид на море. Солнечные блики играли на поверхности воды, рассыпаясь тысячами сверкающих осколков. Вдали покачивались на ветру стройные пальмы, их листья шелестели под лёгким бризом, а где-то за спиной у юноши раздавался мягкий шелест ткани.
— Сейчас только переоденусь, и пойдём на пляж, — проговорила Мама, расстёгивая ремень на дорожной сумке.
Её голос был спокойным, обыденным, но сердце Артёма забилось так сильно, что он едва слышал собственные мысли. Он лишь кивнул, не оборачиваясь, сжимая пальцы на подоконнике.
— Ты же не станешь подсматривать? — спросила она с лёгкой ухмылкой, и в её голосе сквозила привычная материнская снисходительность.
— Да ладно, мам, — он фыркнул, будто сама мысль была смешной.
Но внутри всё кричало: Конечно будет!
Лариса рассмеялась, и этот звук — лёгкий, чуть хрипловатый — заставил его кожу покрыться мурашками. Он услышал, как она повернулась спиной, как заскрипела молния на её джинсах.
Артём украдкой скосился в её сторону.
Пальцы матери скользнули к пуговицам блузки, одна за другой расстёгивая их. Блузка медленно распахнулась, обнажив тонкие ремешки светло-бежевого бюстгальтера и нежную кожу спины. Ткань соскользнула с плеч, и он увидел, как под ней скрывались упругие изгибы её тела — плавная линия талии, мягкий изгиб рёбер, едва заметные ямочки у основания позвоночника.
Боже…
Губы пересохли, а внизу живота уже пульсировало тёплой волной.
Она наклонилась, доставая что-то из чемодана, и край её бюстгальтера слегка съехал, открывая чуть больше, чем дозволено. Артём сглотнул, чувствуя, как по спине пробежал горячий озноб.
— Ты что-то хотел сказать? — она оглянулась, и он резко отвернулся, чувствуя, как кровь приливает к щекам.
— Нет… Просто… Жарко.
— Ага, — она усмехнулась, и в её глазах мелькнуло что-то игривое. —
Якитория