В Греции вообще бывает холодно? Ты бы джинсы то снял, шорты же есть, сейчас оденусь и найду...
Он промолчал, стараясь не смотреть, но её движения манили. Она потянулась, стягивая джинсы, и на мгновение силуэт её бёдер чётко вырисовался на фоне света из окна — округлый, соблазнительный, манящий.
Чёрт…
— Артём? — её голос заставил его вздрогнуть.
— М-что?
— Ты весь красный. Ты точно в порядке?
— Да! — он резко кашлянул, отводя взгляд. — Просто… устал с дороги.
Мать покачала головой, но ничего не сказала. Наконец, она натянула лёгкий голубой сарафан, и ткань мягко облегла её фигуру, подчеркнув всё, что Артём так отчаянно пытался не замечать.
— Ладно, пошли.
Он кивнул, но в голове уже звучал один и тот же вопрос:
Долго ли я смогу это выдержать?
Глава 2.
Песок, тёплый и мелкий, словно рассыпанный сахар, щекотал босые ступни, когда Артём и Лариса ступили на пляж. Солнце клонилось к закату, окрашивая море в сине-оранжевое зарево. Ветер, лёгкий и солёный, играл с подолом её голубого сарафана, то прижимая тонкую ткань к бёдрам, то слегка приподнимая её, открывая стройные ноги до середины икры.
— Ну как? — Лариса обернулась к сыну, её глаза блестели от восторга. — Красиво?
Артём кивнул, сглотнув комок в горле. Он не мог отвести взгляд от того, как ветер обрисовывает контуры её тела — лёгкие изгибы талии, округлость груди, едва прикрытой тонким материалом.
— Да… очень, — пробормотал он, стараясь звучать естественно, но голос предательски дрогнул.
Лариса рассмеялась, не замечая его напряжения, и, подхватив сарафан чуть выше колен, побежала к воде.
— Идём! — крикнула она через плечо, и её смех растаял в шуме прибоя.
Артём засеменил следом, чувствуя, как сердце колотится не только от бега. Он догнал её у самой кромки, где волны, прозрачные и тёплые, лизали песок, оставляя мокрые кружева пены.
— Ой, холодно! — она взвизгнула, когда вода дотянулась до её щиколоток, но тут же рассмеялась снова, цепляясь за его руку.
Её пальцы — тонкие, с аккуратным маникюром — сомкнулись вокруг его запястья. Он невольно посмотрел вниз: сарафан, намокнув у подола, стал темнее, плотнее облегая её бёдра. А когда она наклонилась, чтобы провести ладонью по воде, вырез сарафана слегка распахнулся, открывая верхнюю часть груди, ту самую, что ещё утром пряталась за кружевным бюстгальтером.
Нет, нельзя так смотреть…
Но он не мог остановиться.
— Мам… — его голос прозвучал как-то хрипло, сбившись.
Она подняла на него взгляд, слегка удивлённая.
— Что?
— Ничего… Просто… Красиво тут.
Лариса улыбнулась, не подозревая, о чём он на самом деле думает.
— Правда же? — Она потянулась, и ткань сарафана натянулась на груди, очерчивая каждую округлость. — Я так рада, что мы сюда приехали.
Артём кивнул, чувствуя, как его джинсы становятся теснее. Он отвёл взгляд, но тут же снова бросил его на неё — на её губы, слегка влажные от морской воды, на шею, где пульсировала жилка, на ключицы, такие хрупкие и женственные…
— Пойдём дальше? — предложила Лариса и, не дожидаясь ответа, потянула его за собой вдоль берега.
Они шли, и вода, то накатывающая, то отступающая, омывала их ноги. Лариса то и дело смеялась, когда особенно сильная волна обдавала их брызгами, и каждый раз, когда она это делала, её грудь слегка вздымалась, а сарафан прилипал к телу ещё сильнее.
— Ты чего такой тихий? — наконец спросила она, останавливаясь.
Артём почувствовал, как его щёки пылают.
— Просто… наслаждаюсь моментом.
Она улыбнулась и неожиданно прижалась к нему, обняв за талию.
— Я тоже.
Её тело было тёплым, мягким, и Артём замер, боясь пошевелиться, чтобы не выдать своё состояние. Но когда Лариса отстранилась, он заметил, как её
Моя бывшая одногрупница