сон был тревожным, полным образов могучего тела и запаха пота, смешанного с ароматом бананов.
Утро началось с мучительного пробуждения. Алиса, уже одетая в невообразимый наряд, школьную форму с атрибутами какого-то аниме-персонажа, требовала завтрак. Борис спустился с помятым лицом, налил себе кофе и удалился в кабинет. Я делала все на автомате, бутерброды, сборы, «не опоздай», «уроки сделаешь - сообщи». Мир пытался вернуться в свою обычную колею, но я чувствовала себя пассажиром, которого выбросило на полном ходу. На работе я держалась из последних сил. Улыбка, документы, звонки, перерыв на обед с коллегами, где я болтала о пустяках. Я почти убедила себя, что вчерашнее - просто пьяный бред, случайность, которая больше не повторится. Почти.
Перед самым концом рабочего дня, когда я уже собиралась домой, почувствовала на своем плече железную хватку. Прежде чем я успела вскрикнуть, меня резко потянули вглубь склада, в лабиринт из стеллажей. Это был Хасан. В полумраке его глаза горели, как у хищника.
— Марыя, я скучал по тэбе, - его голос был тихим, но властным. - Зачэм нэ прышла?
— Хасан, прекрати, - попыталась я вырваться, но его рука была как тиски. - Это было по пьяни. Я верная жена.
— Вэрный жэна? - он рассмеялся, и его смех прозвучал грубо и цинично. «Ха-ха-ха-ха!» Он буквально протащил меня к своей коробочной «комнате». Одной рукой он прижал меня к себе, другой расстегнул ширинку. Его член, уже твердый и готовый, выпрыгнул наружу. Он взял мою руку и прижал ее к нему. Кожа была горячей, почти обжигающей, натянутой как бархат на стальном стержне.
— Он цэлый день ждал тэбя, - прошептал он, и в его голосе была не просьба, а констатация факта.
И в этот момент все мои защитные барьеры рухнули. Да, я хотела этого. Я хотела его. Эта животная, лишенная всякой романтики связь была единственным, что вырывало меня из омута серой повседневности. Я хотела отблагодарить его за это ожидание, за эту власть, которую он имел надо мной. Хасан подвел меня к низкому ящику, служившему ему табуретом. Я присела на корточки, и его член оказался прямо перед моим лицом. Он выглядел пугающе реальным, огромная, срезанная головка с большим, темным отверстием, из которого сочилась прозрачная капля смазки. Она упала мне на руку, и я почувствовала ее запах, концентрированный, мужской, возбуждающий.
Он положил свою тяжелую ладонь мне на затылок и мягко, но неумолимо направил мое лицо к себе. Я кончиком языка коснулась его головки, солоноватой на вкус. Но ему было мало ласки. Он надавил сильнее, и член начал грубо входить в мой рот, упираясь в нёбо. Мне стало больно, некомфортно, я почувствовала панику.
— Мхмхмгмммхаа... Дай я сама, - вырвалось у меня, когда я смогла отстраниться на миллиметр.
— Мне неприятно, когда ты давишь.
Он усмехнулся, слегка ослабив хватку.
— Дэлай. Харашо, Марыя.
И я начала. Сама. Сначала нерешительно, облизывая и посасывая только головку, лаская языком чувствительную уздечку. Потом, почувствовав его одобрительный стон, стала погружаться глубже, пытаясь приноровиться к его размеру, контролируя рвотный рефлекс. Я слышала его тяжелое дыхание, чувствовала, как напряглись мышцы его бедер. Я подняла на него глаза и увидела, как он смотрит на меня сверху вниз с выражением безраздельного владения. Его взгляд говорил: «Ты моя».
— Маладец, - прохрипел он. - Хароший ротик у тэбя.
Эти грубые, небрежные слова похвалы заставили меня вспыхнуть изнутри. Они значили для меня больше, чем все любовные речи Бориса за последние годы. Я с новой силой, почти с отчаянием, стала насаживать себя на него, желая угодить, желая доказать, что я и правду
Любимая воровка