было бы сжарить прямо здесь. Она начала вертеться вокруг своей оси и издавать неистовые звуки. Она не могла просто кричать, ей порвали всю глотку и весь рот, она могла лишь вопить. Этот вопль не был похож на человека, это были предсмертные конвульсии.
— По... Помо... Помогите!
— Ого, она жива, моя ты красавица. Вытаскивай ее. Выкиньте ее в камеру и забудьте на несколько дней, о ее существовании.
Убитое существо вынули, из жаровни. Главный охранник сел на корточки и нагнулся прямо на ней. Он взял ее повисшее лицо себе в ладонь и сказал: «Да, господа, жить она хочет больше, чем кто-либо еще, но мы это исправим!».
Они вновь засмеялись и взяв ее безжизненное тело под руки, отволокли его в камеру. Они бросили Ольгу умирать посреди крыс и холода, истекающей кровью. Но к тому моменту, она уже не осознавала ничего. Иногда она хотела умереть, но сегодня ей хотелось этого больше всего.
На утро охранник зайдя в камеру нашел Ольгу мертвой. Вот ведь сучка, дольше всех продержалась, три дня её насиловали втроём...
История моей феминизации. Часть 4. Идеальная жена.