Когда мы приехали, Стеф была занята на кухне приготовлением ужина. Переодевшись после работы в обтягивающие слаксы и в блузку без рукавов она пыталась придать готовке восточный колорит, что было непросто, но, похоже, ей нравилось преодолевать трудности. Мы купили несколько бутылок приличного калифорнийского шардоне, и Стеф уже открыла одну и налила себе. Я наполнил два бокала для нас с профессором, и мы удалились в гостиную, чтобы поболтать, пока Стеф заканчивала на кухне.
Ужин был превосходным, и по реакции нашего гостя было легко понять, что он ему тоже понравился. Я был рад видеть, что моя жена и профессор легко общались, и хотя временами беседа затухала, было очевидно, что это не портило хорошего настроения в препровождении времени. После ужина мы вместе сложили посуду в раковину, а затем снова перешли в гостиную продолжить дегустировать вино. И тогда оказалось, что мое большое желание угодить гостю, которое выразилось в моем частом пополнении его бокала вином, сильно подкосило профессора.
— Большое вам спасибо, — медленно с расстановкой выговорил профессор Лок моей жене на английском, когда мы все расселись.
— На здоровье, — ответила Стеф с благодарной улыбкой.
В течение следующего часа мы болтали под аккомпанемент джазовой музыки. Это была первая возможность моей жены провести сколько-нибудь значительное время с нашим гостем, и она с искренним любопытством засыпала его вопросами о Китае, его прошлом и его семье. Профессор Лок, казалось, наслаждался разговором и на ее вопросы давал обстоятельные разносторонние ответы, полные подробностей и философских мыслей, которые буквально завораживали ее. Нехватку во владении английским языком он восполнял искренностью.
Ближе к ночи Стеф начала ерзать на диване, поднимать руки над головой и потягиваться. Для меня это не было чем-то новым, так как после долгого рабочего дня она часто чувствовала себя разбитой, но профессор Лок, как я заметил, наблюдает за ней с некоторым интересом. Сначала он просто наблюдал, но примерно через двадцать минут поинтересовался ее состоянием.
— О, это просто результат долгой рабочей недели, — сообщила ему моя жена.
— Возможно, вы слишком много работаете, — предположил он.
— Спасибо! Да! — ответила она, взглянув на меня.
— Вам не хотелось бы это исправить? — спросил профессор.
Его лицо было совершенно серьезным.
— Что вы имеете в виду? — спросила моя милая жена.
Не говоря ни слова профессор встал и жестом предложил мне тоже встать, затем жестом указал моей жене, что она должна улечься на спину на диване. Она бросила на меня быстрый вопросительный взгляд, но, когда я недоуменно пожал плечами, последовала его указаниям.
Теперь ее голова была в нескольких дюймах от одного подлокотника, а ноги почти касались другого. Профессор, заняв позицию у нее за головой, просунул руки ей под голову и шею. Судя по его движениям он выполнял какие-то медленные манипуляции, но точные действия были скрыты от глаз за ее темными рассыпавшимися веером волосами. Стоя в стороне я наблюдал за его работой и заметил, что тело Стеф начало расслабляться. Через пять минут он убрал руки, и когда приложил палец к губам, призывая меня к тишине, я понял, что моя жена уже спит.
— Что вы сделали? — с удивлением спросил я, когда мы, не шумя, переместились на задний двор.
— Я сказал ее телу, что можно расслабиться, — хмыкнул он.
— Ваши пальцы передали сообщение? — шутливо уточнил я.
— Да, — ответил он с широкой улыбкой.
Когда он допил свой последний бокал вина, я отвез его в отель и, вернувшись, обнаружил, что Стеф по-прежнему лежит на спине, растянувшись на диване, в том же положении, в
Золотой дождь