зеркалом, держа в руке листок бумаги, на было написано: «Для Госпожи Елены». У неё, к счастью, уже был телефон с камерой, так что доказательство было неопровержимым. Она писала, что готова служить, что хочет подчиняться, что готова на многое.
Но при этом она отказалась описывать подробно свой сексуальный опыт — сказала, что это долго и когда захочет, сама расскажет. Отказалась выполнять некоторые приказы, которые ей не нравились. Прям так и говорила – «Я это делать не собираюсь». И еще она прямо написала: ей неинтересно общаться с Госпожой, которая только отдаёт распоряжения, холодная, как статуя. Ей был нужен живой человек.
Я растерялась. Хотела отвергнуть её. Бросить, как непослушную.
Но почему-то... сдалась.
И прислала ей свои настоящие фото.
Трудно объяснить, почему я пошла на это. Наверное, потому что сама устала от масок. Потому что во мне тоже проснулось желание — не власти, не игры, а близости, искренности, простоты. Хоть с кем-то, хоть на миг.
На удивление, она не отвергла меня.
Когда вместо строгой, неприступной дамы увидела молодую женщину — а я тогда выглядела сильно моложе своих лет, почти девочкой — она не отстранилась. Не засмеялась. Не написала: «Ты меня обманула».
Напротив — её интерес не только не исчез, но, кажется, даже усилился. Она по-прежнему хотела подчиняться мне. Не образу, не роли, а мне — настоящей, робкой, неидеальной.
Это был переход на новый уровень.
Не просто игра в Госпожу и рабыню.
А нечто большее — почти доверие.
Почти дружба.
Мы стали общаться каждый день в аське, и эта переписка быстро стала неотъемлемой частью моего дня. Марина щедро делилась со мной интимными фотографиями, рассказывала о прошлом сексуальном опыте, о своих желаниях и фантазиях. Но я так и не решилась признаться ей, что сама когда-то подчинялась. Утаила это. Сказала лишь, что интересуюсь темой и у меня был «крошечный опыт доминации».
Она говорила, что любит анал, что с мужем занимается этим часто и что в постели они очень раскованы. Но, по её словам, всё равно чего-то не хватало — чего-то необычного, дикого, выходящего за рамки привычного супружеского секса. «Муж есть муж», — писала она с лёгкой усмешкой.
Сначала она пыталась общаться с мужчинами-доминантами. Но быстро разочаровалась: большинство вели себя надменно, орали, требовали непонятного, не слушали, не видели в ней человека. Потом ей повезло — она нашла одного мужчину, с которым было по-настоящему интересно. Он давал ей оригинальные задания, например: «Сфотографируйся со спермой мужа на лице».
Загвоздка была в том, что муж, как оказалось, не кончал ей на лицо — обычно в зад или в презерватив. Пришлось искать обходные пути: просить супруга залить ее лицо спермой, а потом бежать в ванную, чтобы сделать фото для Господина.
Но и эти отношения не продлились долго. В какой-то момент Марина сильно загрузилась на работе — она руководила аудиторской фирмой — и не могла уделять достаточно времени своему Господину. А он оказался требовательным и принципиальным. В итоге им пришлось расстаться.
А потом она познакомилась со мной.
Мы обе признались, что поначалу не понравились друг другу: я — была слишком холодной, она — слишком непослушной. Но со временем всё изменилось. Она искренне хотела подчиняться мне, исполнять мои приказы, быть моей.
И тут я испытала странное ощущение.
Когда Марина была для меня просто объектом — абстрактной фигурой в переписке, предметом для игры, — мне было легко отдавать приказы, требовать, унижать. Но теперь, когда я узнала её как человека — с работой, ребёнком, усталостью, мечтами, — стало трудно. Я не могла просто использовать её. Не могла заставить лизать пол или писать о себе как о шлюхе,
Волейболистка Маша