«Почему ткань, такая - другая? Текстура совершенно не знакомая?»
Папочка: – Ты главное в трусики не кончи.
Услышав фразу, я поднял брови и посмотрел на собеседника, вытянув лицо.
Я: – С чего ты так?
Папочка: – Да у тебя член встал.
«Очень забавный комментарий!!!»
Я: – А, нет, член у меня стоит с начала этого маскарада, ты только заметил?
Папочка: – Да сейчас любой заметит, у тебя, доченька, юбка на жопе.
Он звонко засмеялся, чем рассмешил и меня. Я уткнулся ему в плечо, не в силах остановить смех.
Я: – Думаешь, я веду себя вульгарно, папочка?
Папочка: – Нет, вульгарно – это когда мужчина заметил цвет твоих трусиков, а вот такому поведению я определения не знаю.
Наш диалог сопровождался непрерывным хохотом, каждое слово казалось шуткой, а каждая шутка казалась верхом остроумия.
Я: – Я не виновата, Папочка, это всё мальчишки, они сказали, что мне так больше идёт.
Папочка: – Пиздят!!!
И мы опять закатились смехом.
Никогда не ощущал ничего подобного, человек, которого я знаю несколько часов, в мгновение стал самым родным, самым близким, казалось, что я его знаю уже целую вечность. И мне захотелось его укусить, не сильно.
Я взял его руку и сомкнул зубы на предплечии.
Папочка: – Охуеть, вот это номер. Видимо, мы с мамочкой долго держали тебя на цепи, изголодалась.
Наверное, я как-то не так понял его слова, но я стал делать вид, что откусываю от него понемногу. Бицепс, плечо, шея. Папочка не сопротивлялся, а приговаривая: «Давай, девочка моя, наслаждайся сколько влезет», лишь придерживал меня за бёдра.
Кусая шею, я вдохнул аромат мужчины, и он мне показался самым прекрасным ароматом. Он казался таким вкусным. Как кошка, потёрся головой о шею мужчины и в довершении лизнул ее.
Никогда не думал, что обычные тактильные ощущения могут быть настолько приятны.
Папочка: – Так, стой, оператор идёт, позже продолжим.
Мужчина отстранился от меня, оставив в душе какую-то пустоту.
Я: – Вернись, бля!
Папочка: – Все, цыц!
Лицо собеседника вдруг резко изменилось, и он стал максимально серьезным.
Я: – Ничего себе, у тебя скилл. Ты как так резко серьёзным стал?
Оператор еще не дойдя до нас, предложил продолжить съёмку.
Оператор: – Давайте быстро отснимем. Первая тема: вы злые кричите друг на друга.
Я собрался как-то обыграть эту ситуацию, но, глядя на партнёра, не смог удержать смех. Его лицо было реально злым. Я стоял спиной к оператору, закрывая лицо ладошками, и не мог остановить гогот. Папочка, получается, лицом ко мне и лицом к оператору, активно жестикулирует, делая вид, что кричит на меня. Оператор говорит: «Отлично получается!» – и от этих слов меня накрывает приступом еще сильнее. Запрокинув голову вверх, я уже смеюсь в голос, а мой родитель со словами: «Да задрала ты ржать» пытается закрыть мне рот.
Оператор: – Так, теперь дочь, давай лицом в кадр.
Я поворачиваюсь к оператору лицом, пытаясь неимоверными усилиями мышц удержать расплывающуюся в улыбке моську.
Оператор: – Дочь, какого хрена у тебя стояк?
Папочка: – Говорит он, у неё с самого начала. А я предупреждал тебя родная, надо гамаши одевать, а то подхватишь какую-нибудь заразу. Вот, стояк подцепила.
Стоять я уже не мог. Задыхаясь от смеха, я упал на колени. Партнер попытался меня поднять, но мои ноги совершенно не слушались.
Оператор: – Да! Давай, обыграйте эту позицию как-нибудь.
Мой родитель опять, как по щелчку пальцев, нарисовал серьезное лицо и стал угрожающе на меня смотреть, жестикулируя руками.
Я: – Да как ты это делаешь? Так не бывает, ну-ка, покажи зубки.
Все еще стоя на коленях, я начал дергать Папочку за штанину, но он был непоколебим, и тогда я поставил себе целью любыми способами заставить его засмеяться. Надувая
Николь и её любовник..